-Парень и девушка, - Тиган подхватила планшетку со стола, читая записи вслух. – Полиция передала данные, но им нужен отчет, чтобы составить рапорт.
-То есть, сам факт того, что они спрыгнули с высокого моста, и разбились в лепешку, им ни о чем не говорит? – Дидре недовольно покачала головой.
-Ты можешь с уверенностью сказать, что решение прыгнуть было обоюдным? Или один столкнул другого, затем спрыгнул сам?
-Мне кажется, это работа полиции.
-Тебя сегодня муха укусила? – я недовольно уперлась руками в свои бедра, сверля Дидре глазами.
-Зомби, - фыркнула она, придерживая крышку мусорного бака, чтобы выбросить перчатки, стягивая их со своих рук. – Мне нужен перерыв, если вы обе не против.
-Можно подумать, ты прислушаешься к нам, - я поправила лампу на высоком штативе, направляя больше света на металлический стол, чтобы лучше видеть разбитое тело.
Дидре вышла из зала, оставляя нас сосредоточенно хмуриться. Падение с большой высоты никого не украшает.
Глава 3
Глава 3
Два часа спустя мы все еще стоим около стола, скрупулёзно изучая каждую ткань, каждый орган в изувеченном теле. Обоим по двадцать лет. Парень страдает редкой формой анальгии, судя по генетическому анализу.
-Ты это видишь? – Тиган уставилась в микроскоп, переводя картинку на экран.
-Вижу, - отозвалась я, опуская скальпель в раствор. – У него много старых ожогов и переломов.
-Я читала об этом, но никогда не встречала таких людей.
-Я тоже, - наклонив голову, я подвела лупу к сросшемуся перелому берцовой кости. Судя по всему, ему более десяти – пятнадцати лет.
Врожденная нечувствительность к боли развивается из-за мутации в гене SCN9A и чаще всего встречается у детей до 2-х лет. В редких случаях болезнь остается с человеком и во взрослом возрасте. Такие люди чаще, чем остальные, получают ожоги, переломы, порезы и другие травмы, просто потому, что они мало чувствительны к боли.
-Думаешь, он не планировал умирать?
-Как знать, - мой голос задумчивый, - если он часто экспериментировал со своим порогом чувствительности, то все может быть.
-А девушка? У нее ничего такого не наблюдается.
Тиган печатала отчет, пока я все еще крутилась вокруг парня. Анализ частиц из-под его ногтей показал остатки кожи девушки, а на ее руках есть характерные отметины.
-Думаю, он искал новых ощущений, учитывая его генетическую особенность. Но она прыгать явно не планировала. Ты отметила следы ногтей на ее коже?
-Да, я вписала это в отчет.
-Он явно потянул ее за собой. Жаль.
Я выбросила перчатки в мусорный бак, затем стянула маску, и устало вздохнула. Моя спина начинала ныть от долгого стояния на ногах.
-Моя поясница убивает меня, - пожаловалась я Тиган.
-Тебе пошел четвертый десяток, пора знакомиться с новыми ощущениями своего организма.
-Мне тридцать один, а не четвертый десяток.
-Ты приближаешься к христовому возрасту, это не меняет сути.
-Если ты сейчас вытащишь свой крест и начнешь мне читать проповеди, я закрою тебя в холодильнике.
-Ты этого не сделаешь.
-Рискнешь?
-В тебе явно говорит демон. Мне уже давно кажется, что он использует твое тело.
-Не скажу, что я была бы против, если бы какой-то демон всерьез решил потрепать мое тело.
-Все настолько плохо? – сочувственный взгляд Тиган переместился с экрана на мое лицо.
-Не больше, чем обычно, - грустно отмахнулась я, снимая свой белый халат. – Закончишь тут?
-Конечно, - кивнула Тиган, яростно печатая на клавиатуре.
Я вышла из зала, направляясь в свой кабинет. Когда я за работой, мои мысли не пропускают в сознание ничего, кроме самой работы. Но стоит мне оказаться наедине с собой, как назойливый ворох мыслей вновь заполняет мою голову.
Тиган знакома со Львом, и конечно, она понимает, что наша семейная идиллия трещит по швам.
Я не хочу говорить, что мой муж плохой человек. Нет. Он замечательный.
Если надо - он развеселит черта лысого, даже особо не прилагая усилий.
Лев – душа любой компании, и он найдет общий язык даже с глухонемым.