— Значит, это тебе нужна работа? — голос у мужчины оказывается глубоким и темным. Низкие нотки заставляют замолчать предметы, и в комнате воцаряется звенящая тишина.
Анатоль осматривает помещение. Шестерни в его груди поют от восторга, стальные стержни в голове гудят. Хорошее помещение. Можно ночевать. Для начала подойдет.
— Да, мне нужна. — глаза Анатоля полнятся ледяным морем. Бантыр ложится на пол и скулит.
— Я Бак. Работать будешь у меня. Ночевать можешь вместе с Айденом. С ним, я гляжу, ты уже познакомился. Собаку придется выгнать. — он отворачивается к портрету, всматривается в глаза невесомой девушки.
— Бантыр останется. — проговаривает Анатоль. Слова выплескиваются из него словно маленькие ледяные бусины. Пес жмется к его ногам, тишина замирает, время останавливается.
Бак чуть поворачивает голову в его сторону, но не говорит ни слова.
Анатоль поднимается по лестнице.
Анатоль на новом месте
Время звенит от напряжения, растягивается безумными временными петлями и остывает в комнате Анатоля.
Мальчик на новом месте. Обживается. Ищет свою нишу. Ищет свой дом. Сухие половицы скрипят под его ногами, Айден недовольно морщится и демонстративно вздергивает брови. Перед ним книга, Анатоль слышит шипение, исходящее от нее. Страницы светлые, буквы сливаются в чеканные строчки, языка не разобрать, но мальчику все равно. Он слушает ее звучание. Глухие ноты проникают в сознание, вплетаются между мыслей, меняют образы перед глазами.
Анатоль видит книжные полки и человеческие руки. Тяжелые медные кольца, обкусанные ногти, рваные закладки. Загнутые уголки страниц поют от боли, напряжение переплета передается в руки Анатоля, и он сжимает кулаки. Ногти упираются в кожу — после них остаются тонкие белые полоски.
Айден смотрит на замершего мальчика, оценивает. Скован напряжением, плечи железные, голова опущена. Кулаки. Бантыр забирается под кровать у стены — видны только кончики черных лап и влажный нос. Скулит.
— Будешь слушать все, что попало, ничего хорошего не получится, — проговаривает Айден. Он лежит, скрестив ноги на кровати у окна. Ботинки упираются в прутья спинки, сухая грязь осыпается комьями на покрывало. Айден демонстративно стучит ботинком по металлу, белые простыни покрываются комьями земли. Волосы у него темные, коротко стриженные — он закидывает руку за голову, ерошит торчащие вихры, откидывается на подушку, откладывает книгу в сторону.
Анатоль трясет головой, вытряхивая из сознания чужие эмоции, растирает ноющие ступни, морщится от боли. Бантыр подходит к нему, тычется мордой в шею, обнюхивает, скулит, но Анатоль занят шестеренками внутри себя. Звенящий металл поет от напряжения, внутри мальчика все хрустит и бьется друг об друга. Он кладет ладонь на грудь не в силах понять, отчего возник сбой. В груди стучит, ноет и разливается горячее. Анатоль в недоумении. Он смотрит на свои ноги, и они кажутся ему далекими. Пол вдруг оказывается где-то бесконечно далеко внизу.
— Спать можешь здесь, — Айден вытягивает руку в сторону, указывая на кровать, стоящую у стены. Анатоль падает на кровать без сил, истощенно, опустошенно, вымучено. Бантыр скулит рядом с ним, а спина Анатоля дрожит. Айден утыкается в книгу. Время кольцами ложится в комнате, диким ледяным змеем касается головы Анатоля, и тот забывается тяжелым темным сном.
Анатолю снятся сны
Анатолю снятся сны. Тяжелые, как медные монеты, которые опускают в кувшин с водой. Мальчик зажимает медяшку в кулаке, трясет рукой, открывает — легкая бабочка выпархивает в небо. От бабочки тянется лента, уходящая глубоко в ладонь. Анатоль тянет за ткань и тащит ее из себя. Ручейки крови стекают по пальцам, капают на пол и рассыпаются круглыми пилюлями. Приходит девочка с золотыми косами, достает стеклянную банку из сумки и собирает в нее красные шарики. Они не встречаются с Анатолем глазами. И сколько бы он не тянул руку — девочка необозримо далеко.
Анатолю снятся сны. Резкие, как звук захлопывающейся двери. Он видит за дверью отца. Створка закрывается невыразимо медленно, но Анатоль движется еще медленней. Отец замахивается, Анатоль видит каждое его движение. Мать широко открывает рот, ее лицо изуродовано морщинами ужаса. Она поднимает руки к лицу в надежде защититься. Анатоль пытается добежать до комнаты. Теперь он большой, у него огромные ноги и руки, а сам он покрыт металлом. Мать кладет руки на голову, отец жестко бьет ее кулаком в лицо, по-бойцовски, так, как его учили, так, как он показывал Анатолю. На груди у него бирка с номером. На плечах у него погоны. Отец кричит, замахивается еще раз и бьет снова. На этот раз быстрее, горячее, ярче. Анатоль все еще в конце коридора. Удар доходит до лица матери, она неестественно сгибается, словно соломенная фигурка, надламывается, рвется. Оглушительный хруст расползается по комнате, по коридору, по сознанию Анатоля. Коридор распадается на части, Анатоль бежит, прыгая с куска на кусок, но дверь захлопывается перед его лицом. Он хватается за ручку. Бесполезно. Дверь закрыта.