— Что же теперь будет-то? Что же теперь будет?
Анатоль стремительно взрослеет. Он смотрит как вытягивается его тень, Бантыр и Мариса остаются где-то далеко внизу, а Анатоль хохочет рядом со звездами.
Что будет дальше? Что будет дальше? Как дальше может что-то быть?
Анатоль поддевает свой дом ботинком и переворачивает его вверх дном. Крошечные человечки рассыпаются по улице, вопят, смешно пищат, и от этого Анатолю становится еще веселее. Он заслоняет крошечную луну плечом, и людишки остаются без света.
Что будет дальше? Что будет дальше? Что теперь делать?
Человечки внизу собираются в группки и пытаются решить, что делать с внезапно появившимся великаном. Анатоль большой и сильный, ему ничего не страшно, он смотрит вверх, и звезды расступаются перед ним. Земля больше не в силах его держать, и он падает в небесный колодец, в черный молчащий космос. Тьма захлестывает его, как волна, вливается в уши и рот, заполняет его и плещется внутри. Крик рвет Анатоля на части. Никто не услышит голоса, голый космос звенит вокруг мальчика. Его горечь тает в окружающем молчании, в осуждающих взглядах, устремленных на отца, садящегося в полицейскую машину. Сирена звучит как песнь, тянущая на дно. До Анатоля доносится симфония происходящего кошмара.
Анатоль как папа. Мальчик весь в отца. Анатоль закрывает лицо руками. Анатоль цепляется за шерсть Бантыра. Анатоль смотрит на Марису, сидящую на крыльце.
Медбрат шугает ее, пинает дверь и поддерживает ее ногой. Изломанное тело выносят на носилках. Толпа ахает, вздрагивает, круги сладких воплей расходятся от крыльца.
Что же теперь будет? Что делать-то теперь? Как же так?
Здоровая тетька в синей форме щелкает перед лицом у мамы и спрашивает:
— Любезная, ваш мальчик там в кустах?
Мама морщит лицо, хмурится, сжимает ладони.
— Тише, тише... — шепчет медбрат, разжимая кулаки.
— Нет никакого мальчика, — хрипит изломанная фигура на носилках. — Не мой.
Они загружают не-маму в машину, и она уезжает по неровной, ухабистой дороге.
— Иди домой, мальчик. Нечего тебе здесь делать.
Иди домой, мальчик. Иди домой. Иди. Домой.
Дом высится черной горой перед Анатолем. Он смотрит на капли крови на крыльце, на кусок бинта на траве, окурки у калитки. Входную дверь закрывают на ключ. Машина с мигалкой уезжает.
Анатоль остается совсем один. Темная фигурка среди цветов в палисаднике.
Толпа расходится. Причитания висят над ней, словно мрачное облако.
— Да, да, жили одни.
— Нет, не было у них никакого мальчика.
— Никогда не видела этого ребенка, видимо соседский.
— Как этот малыш там оказался?
— Что же теперь делать?
Что теперь делать? Анатоль ощущает себя несуществующим. Мама и папа жили раньше без него. Его никогда и не было. Нет такого мальчика — Анатоль. Нет такого имени Анатоль. Мальчик вытягивает вперед прозрачные руки, сад наполняется темнотой и становится похож на болото.
Анатоль должен быть дома. Анатоль должен пить молоко и одевать пижаму с медвежатами. Анатоль должен слушать сказку Марисы на ночь.
Мальчик поднимает голову и видит, что в его комнате горит свет. Светловолосый мальчик прижимается лицом к стеклу и машет Анатолю, стоящему внизу. Мариса впрыгивает на подоконник, хвостом касается подбородка неведомого жителя. Тот смеется и сгоняет черную кошку вниз, а сам с интересом смотрит на сад. Он что-то неразборчиво кричит, обернувшись в комнату. Папа подходит к нему, обнимает и наклоняется к стеклу. Мальчишка тычет пальцем в темную фигуру посреди палисадника и что-то говорит с горящими глазами.
Анатоль отчетливо слышит:
— Не бойся, сын. Это просто тени.
Папа забирает светлого мальчика с подоконника, в комнате гаснет свет. Все спокойно. Все уснули. Ничего не случилось, просто у Анатоля теперь другая жизнь. Новая жизнь, новый путь. А чтобы его место не пустовало, нашли другого мальчика. Не-Анатоля. Хорошего послушного мальчика.
Анатоль смотрит на чужой дом, ерошит волосы и, подхватив пакет с покупками, выходит за калитку. Пустынная улица расстилается перед ним, дома таращатся черными стеклами.
Рядом с мальчиком гаснет фонарь, и он остается в темноте.
Анатоль в темноте
Фонарь гаснет, вспыхнув щелчком. Сухой звук осенним листочком ложится Анатолю на затылок, ледяным медом течет по позвоночнику, расползается лентами по пояснице. Холодная рука ложится на плечо Анатолю, он оборачивается, но это просто ветер. Гулко лает соседская собака, скрипят цикады, звезды сверлят пространство тонкими колкими лучами.