Петр Вайль: Господин Пашин, а с точки зрения юридической, такое шумное дело со всеми этими политическими моментами — все это мешает делу или нет?
Сергей Пашин: Обычно мешает. Но я думаю, что и судья, и защитник правы в том, что они уделяют больше внимания юридической стороне процесса. Слушая рассказы ваших корреспондентов и Генри Резника, я вспоминал десятки дел, в которых было очень важно представить обвинение в более широком контексте. Например, дело рабочих Коншинской мануфактуры, дело Веры Засулич, дело игуменьи Митрофаньи — то, что рассматривались в суде присяжных в XIX веке. Очень опасно зауживать границы дела. Если защитник не представит истории в более широком контексте, то его клиент может быть осужден.
Петр Вайль: Адвокат — он, по определению, публицист, и не случайно адвокатские речи издаются томами и собраниями сочинений. Но любопытно, что вы — судья, и вы ратуете за расширение контекста?
Сергей Пашин: Я считаю это правильным, потому что сплошь и рядом опасно применять норму закона и этим ограничиваться. Надо посмотреть: а не будет ли применение нормы закона большей жестокостью и несправедливостью, чем ее неприменение, и понять это можно только в более широком контексте.
Петр Вайль: А вам лично приходилось принимать участие в подобных процессах?
Сергей Пашин: Нет в политических или похожих на политические процессы я, как правило, не участвую. В основном я разбираю дела об убийствах, бандитизме, похищении человека… Ну а дела такого рода вообще разбираются в районных судах, а не на уровне областного или краевого.
Петр Вайль: А требуется ли от судьи какая-то специальная подготовка, даже не только профессиональная, но и общечеловеческая, чтобы решать подобные дела?
Сергей Пашин: Конечно, но судья, по определению, должен быть компетентен, и должен быть человековедом. Поэтому сплошь и рядом достаточно даже того, что судья дает сторонам возможность честно состязаться и не боится открытости процесса. Уже это позволяет ему быть на высоте.
Петр Вайль: Могли бы вы сделать какой-то прогноз по процессу по делу Андрея Бабицкого?
Сергей Пашин: Я знаю очень много процессов, которые начинались очень хорошо, но потом на определенном этапе и судью и прокурора как подменяли…
Петр Вайль: Почему?
Сергей Пашин: Я имею в виду процессы советского периода. Но в данном случае меня порадовало то обстоятельство, что стороны не могут точно назвать дату окончания процесса. В былые времена сроки рассмотрения дел регулировались на Старой площади, где заседало ЦК, и судья точно знал, сколько времени отводится на допрос такого-то свидетеля и когда надо положить на стол готовый приговор. Теперь, видимо, такого нет.
Петр Вайль: Раньше существовало еще так называемое «телефонное» право — вы считаете, что сейчас Россия от этого избавилась?
Сергей Пашин: Россия от этого, конечно, не избавилась, но судья прежде всего — личность, и если он решит, что правосудие проходит через его сердце, то он может противостоять и «телефонному» и «мегафонному» праву!
3 октября
Владимир Долин, Махачкала:
Процесс над журналистом Радио «Свобода» Андреем Бабицким в Махачкале вызвал беспрецедентный интерес прессы. В самом большом зале заседаний Советского райсуда работали корреспонденты всех общенациональных телеканалов, местные, московские и зарубежные журналисты. Столь же беспрецедентной была и лояльность судьи Игоря Гончарова к пишущей и снимающей братии. Прокурор Рашидхан Магомедов в своей речи рассказал об обстоятельствах дела, как они видятся с точки зрения обвинения. Он настаивал на том, что в Дагестане, где при поселении в гостиницу Андрей Бабицкий предъявил подложный паспорт, «ему не угрожала какая-либо опасность, и поэтому использование подложного документа нельзя считать вынужденным».
Сам обвиняемый и его адвокаты Генри Резник и Александр Зозуля не отрицали факт использования подложного паспорта. Но они объясняли действия журналиста обстоятельствами, в которых он оказался. По мнению защиты, эти обстоятельства дали Андрею Бабицкому все основания опасаться за свою жизнь и не доверять правоохранительным органам. Чтобы обосновать свою позицию, защита привлекла внимание суда к событиям, предшествовавшим появлению Андрея Бабицкого в Махачкале. Адвокат Генри Резник потребовал приобщить к делу заявления помощника президента по информационному обеспечению антитеррористической операции в Чечне Сергея Ястржембского, который утверждал, что Бабицкого обменяли на трех российских военнослужащих, оказавшихся в чеченском плену. По настоянию защиты в суд был вызван корреспондент «Новой газеты» Вячеслав Измайлов. Он — бывший военный, а последние 4 года занимается освобождением российских военнопленных и заложников. Благодаря ему десятки людей обрели свободу. Вячеслав Измайлов заявил суду, что на самом деле никакого обмена не было, а если это так, то в течение длительного времени Андрей Бабицкий удерживался в руках неизвестных людей — либо бандитов, которым его передали правоохранительные органы, либо представителям спецслужб. Заслушав Вячеслава Измайлова, суд объявил о перерыве до вторника.
Владимир Долин, Махачкала:
Рассмотрение дела по обвинению корреспондента Радио «Свобода» Андрея Бабицкого в использовании подложного паспорта, по всей видимости, затягивается. В суд вызваны свидетели из Москвы, которые смогут прибыть в Махачкалу не ранее завтрашнего дня. На сегодняшнем заседании были допрошены милиционеры, задержавшие Бабицкого в Махачкале в феврале этого года. Министр внутренних дел Дагестана наградил их тогда денежной премией — по 500 рублей каждого, за спасение жизни журналиста. Это означает, что не только сам Андрей Бабицкий боялся за себя, но и министр внутренних дел Дагестана испытывал опасения за жизнь корреспондента Радио «Свобода».
Олег Кусов, Махачкала:
Второй день судебного процесса над корреспондентом Радио «Свобода» Андреем Бабицким состоял в основном из допросов в зале суда свидетелей. На вопросы правосудия, обвинителя и защитников отвечали сотрудники дагестанской милиции, задержавшие, как сообщалось ранее, Бабицкого 25 февраля в кафе одной из гостиниц Махачкалы. По мнению следователей, именно в тот момент обвиняемый совершил проступок, из-за которого в его адрес и было выдвинуто обвинение, а точнее — предъявил поддельный паспорт на имя Мусаева Али Иса-оглы. По утверждению следователей, милиционеры задержали Бабицкого, чтобы установить его личность в процессе проверки документов.
Вполне понятно, что в граничащих с Чечней регионах практика проверки документов на улице широко распространена. Однако, как отметил в ходе судебного разбирательства адвокат Генри Резник, с точки зрения закона подобная практика является порочной. Все же главным в ходе допроса свидетелей оказалось другое: все три милиционера показали, что они не задерживали Бабицкого 25 февраля. Они просто узнали его, зайдя пообедать в кафе гостиницы «Каспий». Их интерес был вызван телевизионной популярностью Бабицкого, и они тогда не усматривали в нем преступника, но все же убедили Андрея, отобедав с ним в кафе, пойти в МВД Дагестана, поскольку считали, что ему по-прежнему угрожала опасность от неких двух чеченцев, которые доставили его в багажнике автомобиля в Махачкалу.
В МВД Дагестана министр внутренних дел республики Адильгерей Магомедтагиров встретил Бабицкого как человека, незаслуженно пострадавшего от произвола неизвестных пока никому лиц. Министр поблагодарил милиционеров за, как он выразился, спасение жизни Бабицкого. Однако через некоторое время отношение к Бабицкому в МВД Дагестана изменилось в худшую сторону и его стали допрашивать в жесткой форме. Как считают в МВД Дагестана, очевидно, на этот счет было получено указание от более влиятельных структур власти.