Он говорит: они ударили в литавры, и Асад и бывшие с ним, подумали, что это [только] угроза с их стороны. Но они погнали [в реку], своих коней и те стали сильно храпеть. И когда мусульмане увидели, что тюрки бросились в воду, они повернули к лагерю. Тюрки переправились и поднялась страшная пыль, так что человек не мог видеть своего коня и один различать другого. Мусульмане вошли внутрь своего лагеря и внесли все, что было снаружи. Выступили рабы с ослиными седлами и палицами и отбросили их (тюрков), и те отступили.
Асад провел ночь, приготовив своих воинов к бою с ночи, опасаясь обмана со стороны хакана и его нападения на него ранним утром. Когда же рассвело и он не увидел никого, он созвал знатных и стал спрашивать их совета. Они сказали ему: “Прими спасение (т е. отступление)”. Он возразил: “Это не спасение, нет, это — бедствие. Мы встретили вчера хакана и он победил нас и захватил часть войска и оружия. И сегодня его удержало от [нападения на] нас только то, что в руки его попали пленные и они ему сообщили о месте нахождения обоза впереди нас и он оставил мысль сразиться с нами, желая [захватить] его”. Он тронулся с места и послал впереди себя разведчиков. Один из них вернулся и сообщил ему, что он заметил тюркские туги и несколько знамен ал-Ашканда с небольшим количеством людей. Он двинулся [дальше], а лошади были перегружены. Ему сказали: “О, эмир! Стань лагерем и прими спасение”. Он спросил: “А где спасение, чтобы я его принял? Поистине это только бедствие и погибель |1599| людей и имущества”. Когда настал вечер, Асад прибыл к стоянке и стал спрашивать у людей совета — остановиться ли им или идти. Люди сказали: “Прими спасение! Что может значить погибель имущества в сравнении с нашим спасением и спасением людей Хорасана”. А Наср б. Саййар в это время молчал, потупив глаза. Асад спросил: “Что же ты, Ибн Саййар, потупился и не говоришь?” Он ответил: “Да сохранит Аллах эмира! Решений — два, выбор принадлежит тебе. Если ты выступишь, ты окажешь помощь тем, кто с обозом, и спасешь их. Если же ты прибудешь к ним, когда они уже погибнут, то ты неизбежно совершишь опасное дело”. И он принял его мнение и шел весь этот день.
Он говорит: Асад призвал Са’ида Малого, — а он был умелым наездником, клиентом бахилитов, и хорошо знал страну Хуттала, — и написал письмо Ибрахиму, приказывая ему сделать [военные] приготовления, “ибо хакан направился в твои места”, и сказал: “Доставь это письмо Ибрахиму, где бы он ни был, до ночи. Если ты этого не сделаешь, то Асад отречется от ислама, если он не убьет тебя. Если же ты укроешься у ал-Хариса [б. Сурайджа], то на Асаде [лежит] то же, в чем он поклялся, если не продаст твою жену и всю твою родню маклер (даллал) на Балхском рынке”.. Са’ид сказал: “Дай мне тогда твоего хвостатого гнедого коня”. Он ответил: “Клянусь моей жизнью! Если ты жертвуешь своею кровью, а я буду скупиться для тебя коня, то, поистине, |1600| да буду я презренным!” — и отдал ему его. Тот отправился на одном из запасных своих коней, а его слуга на одном из его коней, и с ним был конь Асада, которого он вел на поводу. Когда он поравнялся с тюрками, которые направлялись к обозу, за ним погнались их разведчики. Однако он перескочил на коня Асада и они его не догнали. И он привез Ибрахиму письмо. За ним последовало несколько разведчиков, — говорят 20 человек, — пока не оказались в виду лагеря Ибрахима, и вернулись к хака-ну и сообщили ему. Поздним утром хакан напал на обоз, — а Ибрахим уже успел окопаться рвом, — и подступил к ним, стоящим наготове против него. Тогда он приказал согдийцам вступить с ними в сражение. И когда те приблизились к сторожевому посту (маслаха) мусульман, те дали им отпор, обратили их в бегство и убили из них одного человека. Хакан сказал: “Садитесь верхом”, — а сам поднялся на холм и стал высматривать незащищенное место, глядя на завязку боя.
Он говорит: так он обычно делал — отделялся с двумя или тремя человеками и когда видел незащищенное место, отдавал приказ своим войскам, и они атаковали со стороны этого незащищенного места. И когда он поднялся на холм, он увидел позади лагеря остров, перед которым был брод. Он призвал нескольких из тюркских военачальников и приказал им, чтобы они переправились выше этого лагеря в месте переправы, которое он описал, чтобы попасть на остров; затем, чтобы они спустились по острову, дабы подойти к лагерю мусульман с тыла. Он приказал им также, чтобы они начали с иранцев и жителей Саганийана, оставляя в покое других, потому что они — из арабов. Перед этим он ознакомил их с их сооружениями и их знаменами и сказал им: “Если эти люди останутся в своих окопах и повернутся против вас, мы войдем в их окопы, а если они будут твердо держаться в своих окопах, то врывайтесь к ним с тыла окопов”. Так они и сделали |1601| и ворвались к ним со стороны иранцев. Они убили саганхудата и всех его воинов и завладели их имуществом. Они ворвались также в лагерь Ибрахима и захватили все, что было в нем. Мусульмане бросили [боевое] построение и собрались в одном месте, чувствуя гибель. Вдруг поднялось облако черной пыли, и вот прибыл к ним Асад во главе своего войска. Тогда тюрки стали отходить от них к месту, в котором находился хакан, а Ибрахим дивился тому, что они удерживаются (от нападения], когда они победили, перебили столько людей и захватили, — а он не надеялся на [прихо] Асада.