Образ наивной дурочки, заблудившейся в жизни и отношениях с мужчинами, рухнул. Перед Алексеем стояла расчетливая, хладнокровная стерва, у которой все было разложено по полкам и своим местам. И место Лехи здесь было – как у веника в общественном туалете, прямо за обоссанным унитазом.
Тяжелый маятник резко отклонился и со всей дури врезал сразу всем обитателям Лехиной души. Всем святошам и мерзавцам, меланхоликам и хохмачам, нарциссам и альтруистам. И после секундной паузы они забились в истерическом припадке. Поднялся вселенский ор, их вопли стали невыносимыми, заложили уши: До коли будешь терпеть, терпила хренов! Карабаса тебе не хватало! А это кто, по-твоему?!!!
И весь их гнев, праведный и не очень, действительный и мнимый, словно через взрывную линзу, сфокусировался на жене. Ох, если б взглядом можно было жечь! Сгорела б Аня, и кучки пепла от нее не осталось.
Муж в Тверь, жена в дверь. Сучка не захочет, кобель не вскочет. Весь дремучий идиотизм, домыслы и штампы, сформировавшиеся вокруг супружеских измен, всплыли в Лехином сознании. Теперь уж без сомнений: во всем, во всем виновата засранка-жена!
Появилось нестерпимое желание что-то делать. Наказать уже эту погань! Заново изобрести порох и атомную бомбу.
Началась лихорадочная работа мысли.
Побольней достать супругу можно было через службу. Прикрывшись от простых людей своими погонами, господа полицейские были весьма уязвимы перед начальством, которое драло с них три шкуры за любую провинность.
Но, за Аней особых грехов не водилось. Да, подворовывала канцелярские принадлежности из собственно кабинета. Филонила во время усилений, меняя маршрут патрулирования так, чтобы он, на пару часов, пролегал через зал кинотеатра. Нарушения налицо, но мелочь. Конечно, грехи недолго и придумать, но к этому Алексей был пока не готов.
Можно было попытаться запустить какую-нибудь отвратительную сплетню в ее женский, да еще и ментовский коллектив. Б-р-р!
Но, концентрация и плотность собственных склок и сплетен была в нем такой, что уже не позволяла проникнуть туда чему-то извне. Как мухе, не залететь в салон машины, летящей по трассе с опущенным стеклом.
Перебирал он невнятные варианты и вспомнил о теще: О! А что она скажет, узнав про Анькин адюльтер? Теща была педантичным моралистом, невыносимым и нудным, как стая комаров.
Услышав, что кто-то там кому-то изменил, она аж вся тряслась от праведного гнева. Вот, кому на язык попасть – не дай, не приведи. От такой лучше просто получить подзатыльник, чем слушать ее отповеди, бесконечно разнесенные во времени. От дочуры она, конечно, не отречется из-за этого, но мозг выест чайной ложкой, это как пить дать.
Вроде, неплохой вариант. Но, сама мысль взять в союзники эту ведьму вызвала у Алексея бурное отторжение. Сразу вспомнилось: с такими друзьями врагов не надо.
Однако время шло, а рабочих схем так и не созрело. Припомнилось и другое: враг моего врага мой друг. И Леха все чаще вспоминал маму, воображая ее в виде палицы в руках воина.
Конечно, как ей выдать все прямо в лоб, он не представлял. Но, теща была неглупым человеком. Можно было не ходить в лобовую, а просто, подвести ее саму к нужному открытию: Эта быстро сложит два и два. Да, хотя бы, когда жена уйдет «клеить обои», позвонить ей и уточнить, как там клей у них ложится, ровно?
План начинал обретать практические очертания. Думаю, до гуманитарной бомбардировки оставались считанные дни.
И надо ж! В эти самые дни, у родителей Ани наметилось семейное торжество – юбилей любимого тестя. Отбояриться от приглашения не удалось, и Алексей с женой отправился в гости, дабы пить тяжелое домашнее вино, морщиться соленьями и слушать банальщину о здоровье, долгих годах жизни и т.д. и т.п.
В назначенное время все собрались за праздничным столом, и веселье началось. Во главе, разумеется, сидел никакой не юбиляр, а его лучшая половина. Рюмки поднимались и опускались исключительно по ее команде. Робкое предложение виновника торжества заменить вино на более крепкий напиток было встречено, как попытка путча.
Здравица от нее прозвучала тоже как-то двусмысленно: Мол, да, ты конечно именинник сегодня, но гляди у меня, а то, не посмотрю на твой день рождения! Ты́ мне тут. Я́ тебе!
Сливовая бодяга ударила Алексею в голову. Приткнувшись в углу дивана, он с удовольствием наблюдал за окружающими, как они, из серьезных дядь и теть, превращаются потихоньку в резвых хрюшек.
Расслабон накрывал постепенно всех. Не настигал он только тестя с тещей. Стоило имениннику начать рассказывать заезженный анекдот или вне очереди потянуться к бутылке, как следовал властный окрик. Все он делал не так: то говорил глупости, то слишком громко смеялся, то много пил, то мало закусывал.