Однако, философию общего дела, к сожалению, разделяют в нашем филиале не все. Вдвойне обидно, когда ее не разделяет не рядовой сотрудник, а руководитель подразделения.
Примерно полгода назад, мой дядя, Папченко Дмитрий Иванович, тогда еще директор НИИ леспромхоза, в личном разговоре передал мне, что в скором времени НИИ будет ликвидировано, а десятки гектаров принадлежащей ему земли будут проданы по бросовой цене.
На тот момент, это была исключительно конфиденциальная информация, обладание которой позволяло получить огромную прибыль.
Я рассказал об этом руководителю нашего филиала, Нечаеву Сергею Сергеевичу, в надежде, что наша фирма получит эксклюзивные права на реализацию этих земельных участков, расположенных в живописной зоне, недалеко от реки и в непосредственной близости от границы Московской области.
Однако позже я узнал, что эти права, через два месяца, получила фирма «Лазоревый цветок». Я не мог понять, как это произошло. Но, месяц спустя, в кафе, случайно, увидел Нечаева С. С. в компании директора «Лазоревого цветка». Из услышанных отрывочных фраз я понял, что Нечаев С. С. слил информацию конкурентам, за что получил от них крупный бонус.
Я привык считать, что приказы и действия начальства не подлежат обсуждению. Но этот случай очень меня возмутил. После этого, я начал замечать и другие странности в поведении Нечаева С. С.
Я не мечу ни на чье место и не рассчитывал на долю от прибыли. Меня вполне устраивает и работа, и моя зарплата.
Я передал закрытую и дорогостоящую информацию Нечаеву С. С. только из преданности общему делу и желания видеть нашу фирму процветающей.
Считаю, что такое поведение Нечаева С. С. – настоящее предательство. Плевок в сторону коллектива и руководства.
Возможно, как руководитель, он перерос сам себя и готов организовать и возглавить свой собственный бизнес. Тогда его действия были бы оправданы. Но, как часть общего организма, пусть и очень важная, он не имеет права работать на свой карман в обход интересов фирмы. Я так считаю, и я в это верю.
Не призываю Вас поверить мне на слово. Все изложенное Вы можете проверить в открытых источниках.
Убедительно прошу, если моя информация Вас заинтересует, не разглашать мое имя. Я очень дорожу своим местом и, в случае огласки, буду вынужден от авторства данного письма отказаться.
Надеюсь на Ваше понимание.
Число,
С уважением, Папченко Василий Андреевич,
геодезист ООО «Ваше право»,
Т-й филиал
Подпись.
Перечитав письмо еще раз, Алексей откинулся на спинку кресла: Ну! Не красавчик ли я! Да, пиши я такие письма по работе, давно бы генеральным в Питере сидел.
Было жаль расставаться с этим листком. Его бы в рамочку повесить, ей богу. А предстояло ему отправиться неизвестно куда. И неизвестно, будут ли читатели способны оценить глубину и силу Лехиного таланта.
Прямо зудело показать произведение кому-нибудь.
Похвастаться перед Аллой был не вариант. В критики она не годилась, потому что, как раз и была бы самым настоящим критиком.
Несмотря на свои бесконечные романы, она была человеком честным. Честным и прямым, как палка. И поэтому сочиненная поэма ничего, кроме омерзения у нее бы не вызвала. А там, глядишь бы, и дружба кончилась.
Вот, почему так хорошо иметь не одного друга. Алексей позвонил Дмитрию и пригласил его пройтись. Двери машин перед Димкой открывались редко, поэтому он всегда был за пешие прогулки. Через полчаса друзья встретились в парке.
С Дмитрием Алексей познакомился два года назад и подружился на основе общих политических взглядов.
Димка тоже был тонкой натурой, но иного рода, чем Леха. Утонченность эта зиждилась на удивительной диалектике, обитавшей в его естестве.
Он был абсолютно убежденным, ярым коммунистом, свято почитающим вождей пролетариата, оправдывающим репрессии, реабилитирующим ГУЛАГ и открыто призывающим к их возрождению.
Выступал за тотальную отмену частной собственности и полное засилие государства везде и всюду. На дух не переносил диссидентов и разных картавых антисоветчиков. Вздыхал об СССР и, особенно, о периоде военного коммунизма.
С другой стороны, столь же фанатично и беззаветно он был предан идее переть все, что плохо лежит и попадается на глаза.