Разговор не принес Лехе морального удовлетворения. Нарастал внутренний протест против бездушных умозаключений Дмитрия. Творец в Лехиной душе не желал сдаваться.
Подходя к дому, он похлопал себя по карману, в котором лежала кляуза: Ладно, умник. Не дойдет, не сработает… Это мы еще посмотрим!
Ничего Алексей в итоге не отослал. Но, определенный лечебный эффект письмо возымело. Хоть и не унесло далекому адресату накопившийся яд, но впитало его частично в себя, немного облегчив автора от этого бремени.
Теперь его и вправду можно было вешать на стену. Любоваться и тешить себя надеждой, что однажды неуловимый мститель возьмет, да и отправит его по назначению.
И этого не случилось. Донос утратил привлекательность. Из разряда произведений искусства перешел в звание пустой бумажки. Его не только на стену не повесили, а вообще выкинули в мусорное ведро. И даже файл на компьютере Алексей стер.
Геодезист Василий мог расслабиться.
Если идея с подметным письмом умерла, то мысль отметелить Сергея Сергеевича чужими руками выжила. Здесь Димкины постулаты оказались не такими фундаментальными: Да, воспитательный эффект от анонимности потеряется. Но, терапевтический-то – сохранится! Так ли уж необходимо раскрывать имя автора? Я ведь и на спущенных колесах автограф не оставлял.
Во всем-то ты прав, друг Дмитрий. Одного не учел: безвестность и отсутствие аплодисментов я вынесу. А, вот, что этот козел радуется жизни, пока другие страдают, могу и не пережить!
Алексей всерьез задумался, к кому обратиться за помощью. У Дмитрия таких было много, но он решил его в свой план не посвящать. Пришлось рассчитывать на собственные ресурсы.
С разным хулиганьем Леха старался не знаться. Но, один подходящий знакомый у него, все-таки, был. И имя у него было соответствующее: Вова.
Ничего не имею против прекрасного имени Владимир. Но это был не Владимир, а именно Вова. Им он родился, им же предстояло ему и умереть.
Вова был дальним родственником водителя, Лехиного начальника. Этот водитель и обратился, когда-то, к Алексею с просьбой помочь безработному родственнику получить кредит. С чего он взял, что обратился по адресу, не известно. Но, он не ошибся.
Бездельником Вова не был: бомбил на старой ГАЗели без праздников и выходных. Но, эта работа была неофициальной. Поэтому банки не жаждали видеть его в числе своих заемщиков.
Для Вовы это был тупик. Для Алексея – повод лишних полчаса посидеть за компьютером.
Леха сделал ему левую справку 2-НДФЛ с нескромной зарплатой и подтвердил ее по телефону, чем резко повысил Вовин кредитный рейтинг.
Тот, получив долгожданный и невозвратный кредит, рассчитался с предыдущими, купил жене новый телефон и дал качественный ремонт ГАЗели, своей кормилице. В общем, залатал все финансовые дыры и искренне считал автором своего благоденствия Алексея.
В качестве благодарности, такая услуга требовала бутылки коньяка. И то, не самого дорогого. Леха на большее не претендовал.
Но, любая официальная бумажка, снабженная печатью, пусть и липовой, вызывала у Вовы благоговейный трепет. А люди, способные понимать, что в них написано, а уж тем более, производить их на свет, выглядели в его глазах средневековыми алхимиками, превращающими ртуть в благородный металл.
Из-за этого он считал себя обязанным Алексею гораздо больше, чем был на самом деле. Со временем, назойливая благодарность Вовы стала Леху тяготить, и он старался с ним не видеться и не слышаться.
Теперь пришла пора про старый должок напомнить.
С простыми людьми сложности не нужны: зайдя к Вове домой и покончив с краткими любезностями, он заявил с порога:
– Вова, теперь мне нужна твоя услуга!
– Не вопрос, братан! Что именно?
Леха рассказал о Сергее Сергеевиче. Конечно, любовником жены он его не представил, а отрекомендовал жуликом, кинувшим контору и лично его, Алексея.
– Он чё, сильно здоровый?
– Дрищ!
– А чё ты сам его не ушатаешь? – простодушно спросил Вова.
– Жулик ушлый. Меня он знает и, если что, сдаст ментам. Не хватало только стать его должником!
Душевная простота не позволила Вове задаться вопросом: в чем же смысл обезличенного избиения?
– Ты его уделай, так, средненько. За что – не говори. – стал поучать Алексей.
– Погоди, средненько… Это, как пойдет. Ляжет по-быстрому, обойдется средненьким. А будет буровить, – по тяжелой заедет.
Прозвучало сие угрожающе.
– Короче: труп или инвалид мне не нужен, а в остальном – тебе карты в руки, – подытожил техзадание Леха.
– А ты мне что́ за это? – спросил Вова, заподозрив, что услуга превосходит по стоимости его долг перед Алексеем.