Вернувшись от врача, я положила Маффина в кухне отходить после наркоза, а сама отправилась выяснять, как же все произошло. Виновница событий выглядела кроткой как овечка; зайдя на территорию Маффина, она обнюхивала ее: куда же он запропастился? Э, да вот и разгадка: на стенках канала, по которому идет осветительный провод, обнаружились волосинки бедного Маффина. Он прополз по этому каналу и, судя по всему, высадился прямо на спину спящей Блюбелл. Как вы думаете, могла она не дать отпор при столь дерзком вторжении? Заблокировав световодный канал, я вернула Маффина на прежнее место, и далее все пошло по принципу «худой мир лучше доброй ссоры».
Две недели спустя я с замиранием сердца убрала проволочные дверцы и отошла в сторонку посмотреть, что будет. И — ничего. Они не хотят иметь друг с другом дела. Моя прелестная Блюбелл спит себе на своей половине, а маленький скромный Маффин настилает постель из соломы на своей. Смущенный барсучонок чувствовал, что его отвергли начисто.
Прошло еще пять удручающих недель, и вот в одно воскресное утро мое сердце запрыгало от радости. Блюбелл и Маффин впервые лежали вместе, свернувшись в один клубочек. Они наконец-то признали друг друга. Маффин возлежал на спинке, скрестив передние лапки, а Блюбелл обвилась вокруг него, положив ему головку на брюшко. Все мои тревоги и волнения были вознаграждены с лихвой.
В то же время я не оставляла своей деятельности и в Группе по защите барсуков. У ее членов забот полон рот: кто занимается взаимоотношениями барсуков с садоводами и фермерами, кто наблюдает их в дикой природе, кто собирает средства; я же взялась спасать барсуков, пострадавших на автодорогах или получивших увечья иным образом. Не желая соседства других барсуков с нашим гнездом, мы построили для их содержания специальный загон, оснащенный инфракрасной лампой для тепла. Барсук может выжить и после крайне тяжелых травм, полученных, например, во время территориальных споров, доходящих до драк, и даже воспринять их как одну из граней жизненного опыта; но занесенная в рану инфекция становится причиной серьезного заболевания. А если в ране еще заведутся личинки мух, животное умрет медленной смертью, если ему случайно не встретился сердобольный человек, который не поленится что-то предпринять.
Уму непостижимо, сколько кругом равнодушных! Одну барсучиху привезла мне моя подруга Кейт. Некий посетитель паба, где у нее было назначено свидание, мимоходом обронил, что вот уже много дней подряд, прогуливая пса, он видит на одном и том же месте барсука, который — вот удивительно — не убегает и не дохнет. Раскланявшись, Кейт с извинениями прервала свидание, села за руль и привезла животное, намотав туда и обратно пятьдесят миль. Барсучиха была в столь тяжелом состоянии, что ее пришлось усыпить. Но все же лучше подарить ей безболезненную смерть, чем оставить страдать. Это была очень крепкая особь, так что дожидаться естественной смерти от голода и жажды ей пришлось бы много недель. А ведь все, что требуется от человека, — поднять трубку и позвонить в Группу по защите барсуков или в Общество покровительства животным.
Немало хлопот и с барсуками, пострадавшими от автомобилей. По подсчетам, ежегодно под колесами гибнут свыше сорока пяти тысяч барсуков, а всех барсучьих семейств в стране, по оценкам, около пятидесяти четырех тысяч; следовательно, каждый год гибнет по одному барсуку практически из каждого барсучьего семейства. Бывает, нам сообщают о погибших барсуках, которые на самом деле оказываются живыми. Даже наш ветеринар — к своему стыду — проехал мимо барсука, посчитав его мертвым, а час спустя ему позвонили и сообщили, что он живой. Вообще же Бэрри приходится часто возиться с барсуками, попавшими в переделки на автодорогах, причем процент благоприятных исходов весьма велик. В качестве общей процедуры он делает пациентам внутривенное вливание соляного раствора глюкозы.
Как-то раз нам с Дереком позвонили поздно ночью: некий джентльмен и его супруга, возвращаясь на машине из гостей, нашли на обочине сбитого автомобилем барсука. Мы попросили звонившего накрыть животное одеялом, а он обещал подождать, пока мы приедем. Барсучиха едва дышала, мышечные спазмы были верным признаком надвигающейся смерти. Быстренько сунув ее в клетку, мы взяли у нашедшего ее джентльмена номер телефона и пообещали завтра сообщить результатах. Доехав до дому, я позвонила Бэрри, извиняясь, что беспокою его в столь поздний час. Мы договорились встретиться через четверть часа в операционной, но я боялась — не поздно ли? Когда я приехала в операционную, Бэрри был уже там и зажигал свет. Он осторожно положил барсучиху на стол и тщательно обследовал; поворачивая пациентку так и сяк, он непрерывно утешал ее ласковыми словами. Подготовив все необходимое, он поставил капельницу. Наконец Бэрри сообщил мне, что я могу спокойно возвращаться домой и пить кофе, а он понаблюдает за ее состоянием еще по крайней мере с час. Да, именно такая преданность делу требуется от всех, кто хочет себя этому посвятить!