Все указанное говорит нам о том, что крестьянское хозяйство 16 в. не могло чувствовать утесненности в земле и размер запашки ограничивался рабочей силой семьи, количеством скота и податей. Известно также, что помещики жадно ловили каждого крестьянина, желавшего взять волочный участок и давали ему льготу. Выработался даже особый тип «осадчего», т. е. такого приказчика, который сзывал и осаживал крестьянина или на «сыром корени» или на ранее разработанных участках пашни. До нас дошли целые описания староств 60-х годов 16 в. и ряд инвентарей частных имений. Участок в 1 волоку тяглой пахотной земли был обычным для размеров крестьянского хозяйства наделом. Но кроме тяглого участка крестьяне брали еще добавочные земли, так называемые застенки, лишки и пользовались сеножатием и входами в лес. В Берестейском старостве, напр. , на 1 хозяйство приходилось тяглой земли 1,1 волоки, а всей земли, т. е. [с] разного рода прирезками 1,3 вол[оки]. Те же соответствия мы наблюдаем и в других староствах.
Бобруйская волость переведена на волоки во 2-й половине 16 в. Как общее правило, каждый крестьянский надел состоял из одной волоки, но кроме того, крестьяне в широкой мере имели возможность брать дополнительные земли в виде застенков, сеножатей, аренды озер. Таким образом недостатка в земле не чувствовалось. Мало того, [было] много пустых волок, в отдельных селах до 50 %. С другой стороны встречается ряд сел, где садятся на 1 волоку по 2 и даже по 3 хозяина, не всегда родственники. Так всех волок было отмерено 335, из них пустых 169.
Надо, однако, заметить, что господарские имения больше изобиловали землей, чем некоторые из частных, где возможны были всякие случайности. Но и в частных хозяйствах преобладали волочные участки на каждое хозяйство, частью полуволочные, а меньше уже были редкостью. Наконец, в хозяйствах обоего типа [можно] найти немало крестьян, сидевших более, чем на волоке.
Существенным обеспеченьем крестьянского хозяйства является вопрос о скоте. Наши данные не особенно полны, но все же Подля[шье], Пинщина и центральный Минский район хорошо представлены. Выборочные подсчеты дали следующие размеры обеспеченности крестьянского двора рабочим скотом. Дворов без рабочего скота зарегистрировано 6 %. Следовательно, вся остальная масса крестьянства в большей или меньшей мере обладает рабочим скотом. Безлошадных [при волах] 13,3 % и не имеющих волов при лошадях 10 %. Следовательно, около 70 % дворов имеют и волов и лошадей. Из них многолошадных (от 3 до 10 лош[адей], но от 4-х лош[адей] идут уже случайные одиночки) около 10 %, имеющих более 5 волов немного, всего 4,5 %. Преобладают дворы с 2 лошадьми (26 %) и парою волов (36 %) или парами волов (21 %). Имеющих 1 лошадь 44 % дворов и имеющих по два вола — всего 17 % дворов. Около 1/2 дворов имеют сочетание 2-х волов и 1 лошадь. Следовательно, преобладает распашка волами, а лошадь является лишь подспорьем в хозяйстве.
Наше положение значительно труднее, когда мы задаемся вопросом об обеспеченности двора молочным и мелким скотом, так как данных не много. По-видимому, надо предполагать решительное преобладание 2-х коровных дворов. В изученных нами данных совершенно отсутствуют безкоровные дворы. Запись молодняка колеблется в среднем по 2–3 штуки на двор.
Без свиней довольно часто встречаются крестьянские хозяйства, без овец очень редко. Козы совсем редкое явление в хозяйстве.
Довольно не легко представить себе общий контур крестьянского хозяйства. В общем надо признать наличие земельного простора, по крайней мере для громадного большинства хозяйства и достаточную обеспеченность скотом. Но на крестьянских хозяйствах лежала податная тягота не одинакового масштаба для разных местностей. Податная тягота до измерения на волоки пестрела таким разнообразием, которое не поддается учету и с переводом на волоки только в господарских добрах крестьянские оброки и повинности по крайней мере в 16 в. подлежали более или менее определенному учету. Так, в западных старостьях все повинности, в том числе и барщина, переведенная на деньги, рассчитывалась, в зависимости от «подлого», среднего и доброго грунта, в 40, 55 и 30 грошей с волоки в Пинском старостве, в 73, 77 и 86 в Гродненском, от 60 до 97 грошей в Берестейском и т. д. Если мы припомним, что бочка всегда расценивалась в 60-х годах изучаемого столетия по восьми-двенадцати грошей, а бочка ячменя или овса от шести до десяти грошей, то предполагая правильное трехполье, мы придем к заключению, что крестьянское хозяйство с волоки отдавало пятую часть валового дохода. Это более льготное обложение, чем то, которое господствовало в Подвиньи и Поднепровьи, где, как мы знаем, помещику шла обычно четвертая часть урожая.