- Так точно.
Повесив трубку, огляделся и тихо выругался. Выходной блядь…
========== Глава 3. ==========
Сделав несколько глотков кофе, Погорелов взглянул на часы и выругался. Половина десятого. Через пятнадцать минут идти с докладом к Шефу. Сколько он продлится неизвестно, но вряд ли меньше часа. А значит домой он попадёт не раньше полуночи. Откинувшись на спинку кожаного кресла, Погорелов помассировал покрасневшие глаза. Дурдом. За весь день ни разу даже толком не передохнул. Сначала осмотр места преступления, потом опросы свидетелей и прочие стандартные процедуры. Служебный телефон на столе недовольно зазвенел. Взглянув на номер, Погорелов вздохнул - звонил Шеф.
- Слушаю.
- Ты готов?
- Так точно.
- Давай в мой кабинет, живо.
- Есть.
Быстро собрав лежавшие перед ним материалы дела, Погорелов вышел в коридор и направился в кабинет Шефа. Постучав, он зашёл внутрь. За длинным “Т” образным столом сидело несколько человек. Один был одет в форму работника прокуратуры, двое были в костюмах, ещё один был одет в белый халат. Сам шеф, в дорогом тёмно-сером костюме, сидел в кресле во главе стола и с кем - то разговаривал по телефону. Двоих в костюмах Погорелов знал в лицо, с прокурором и парнем в белом халате был знаком лично. Замглавы районной прокуратуры Хромов, и глава экспертного отдела Новосельцев. Те, что в костюмах, были из полиции.
Поздоровавшись, Погорелов занял место рядом с Новосельцевым. Закончив говорить, Шеф повесил трубку и тихо выругался. После чего, поднял глаза на присутствующих, и мрачно произнёс:
- Только - что говорил с министром внутренних дел. Дело взято на особый контроль на самом высшем уровне. От нас ждут поимки этого преступника в кратчайшие сроки. Это происшествие вызвало огромный резонанс. Срок нам дали неделю, после чего, сами понимаете что будет.
Погорелов помрачнел. Ничего хорошего.
- Ладно, докладывайте, что удалось выяснить. Погорелов, начнём с тебя.
- Кхм. Значит так. Сегодня, примерно в десять тридцать утра…
Совещание заняло почти полтора часа. Сопоставив результаты допросов свидетелей и предварительные выводы экспертов, удалось создать примерный портрет преступника, а так же очертить кое - какой круг подозреваемых. С большой вероятностью, преступника нужно искать среди людей, прошедших спецподготовку. Как бывших, так и действующих. Особая примета, которую успели запомнить несколько свидетелей - шрам на правой стороне головы, значительно сужала круг потенциальных подозреваемых.
Когда совещание наконец закончилось и всех отпустили, Погорелов быстро заглянул в туалет, а потом сразу направился домой. На выходе он столкнулся с Хромовым, который устало курил. Увидев Погорелова, замглава районной прокуратуры выпустил облако дыма и хмуро произнёс:
- Вот ведь счастье свалилось, да Гриш?
- Угу.
Хромов сделал затяжку и спросил:
- Как думаешь, быстро поймаем?
Погорелов покачал головой:
- Надеюсь, но сильно сомневаюсь. Не нравится мне это дело. Какое-то мутное. Чую, хлебнём мы из-за него дерьма, Саша.
Погорелов даже не представлял, насколько он окажется прав.
Володька тихо сидел на нарах в своей камере, и пытался не дать панике и отчаянию завладеть собой. В тюрьме он провёл уже почти сутки. За это время о нём никто даже ни разу не вспомнил. Если не считать тощего охранника в засаленной синей форме, который принёс поесть. Попытка заговорить с ним на английском ни к чему не привела. Охранник лишь злобно приказал заткнуть пасть, или Володька пожалеет. В подтверждение своих слов охранник положил руку на висевший на поясе короткий меч, показывая, какой он опасный парень.
Володька предпочёл последовать совету и сосредоточиться на еде, благо в животе уже давно и настойчиво урчало, а в горле пересохло. Всё оказалось хуже, чем он надеялся, но немного получше, чем он ожидал. На подносе, который принёс охранник не обнаружилось ничего, кроме краюхи хлеба и чашки с водой. Хлеб был жёстким и местами заплесневевшим, от воды сильно несло ржавчиной. Но выбирать не приходилось. Через какое-то время вернулся охранник, забравший поднос. Он не сказал ни слова, лишь окинул Володьку полным презрения взглядом.
Время тянулось убийственно медленно, делать было нечего, из-за этого в голову Володьке лезли не самые весёлые мысли, от которых было никак не спастись. Где он? Что с ним будет? В какой-то момент неизвестность сделалась невыносимой, и он уже почти решился подойти к решётке и позвать хоть кого-нибудь, когда мимо по коридору двое стражников проволокли какого-то мужчину. Заключённый был в одних штанах, на руках и ногах у него были надеты кандалы. Выглядел он страшно. Из одежды на нём были только рваные штаны, на всём теле виднелись многочисленные раны. Мужчина был грязным, и даже сидя в камере Володька почувствовал исходившие от него запахи дерьма, мочи, немытого тела и чего-то ещё.
После этого зрелища студент ист - фака резко передумал звать охрану. Того мужчину явно пытали. Нет уж, чем дольше о нём не вспоминают, тем лучше. Увиденное ему настроения и оптимизма совершенно не прибавило.
Так и сидел он на нарах, забравшись на них с ногами, когда неожиданно, прямо в камере, раздался чей-то задумчивый голос:
- Интересно…
Володька от неожиданности едва не подскочил. Обернувшись, он заметил в дальнем углу камеры смутный силуэт человека, скрытого тенью.
- Вот значит, кто виновник моих хлопот.
- Что?..
В следующий миг Володьку как будто изо всех сил ударили по голове дубинкой. Череп словно пронзили раскалённой иглой, в глазах помутнело, тело набили ватой. А затем начался ад. Перед глазами одна за другой у него проходили сцены его не слишком-то длинной жизни. Детство, школа, армия, университет. Говорят, у умирающего человека перед глазами за секунду проходит вся жизнь. Теперь Володька прекрасно представлял, что имели ввиду те, кто сказал это.
Вот только, в его случае это длилось отнюдь не секунду. Больше всего это походило на то, как если бы он просматривал картины своей жизни на экране телевизора, проматывая одни эпизоды, замедляя другие и перематывая по нескольку раз третьи. Правда, при этом он никак не мог повлиять на происходящее. Володька не чувствовал своего тела, даже мысли в голове путались. Всё что ему оставалось, это смотреть, заново переживая самые разные моменты своей жизни, причём безо всякой системы.
Сколько всего длилось это, Володька не понял. Просто в какой-то миг он осознал, что только что он вышел из поезда в дембельке и обнимается с друзьями и родными на перроне, а в следующий миг он уже стоит на четвереньках на полу в камере. Желудок скрутило и Володьку вырвало. Как ни странно, полегчало. Постепенно, дрожь в теле исчезла, в голове начало проясняться.
Тяжело дыша, Володька поднял глаза. Над ним стоял человек, одетый, как и все здешние люди, на манер девятнадцатого века. Была, правда, одна деталь, которая резко выделяла его из числа всех остальных людей. Абсолютно чёрные, лишённые белков и радужки глаза.
- Кто ты, мать твою…
Вместо вопроса, Володька буквально выплюнул слова одно за другим. Дыхания почему-то не хватало, словно он только что пробежал марафонскую дистанцию. Вдобавок ко всему, Володька обнаружил, что весь вспотел.
Незнакомец, тем временем, закончил рассматривать Володьку. Его лицо скривилось в презрительном выражении.
- Какое разочарование. Я надеялся, что тот кто испортил мне намечающееся веселье, хотя бы окажется незаурядной личностью. Но нет, ничего особенного или хотя бы немного выдающегося. Один из бесчисленного множества себе подобных. Скучных и серых, что исчезнут, не оставив после себя ничего.