- Ну, это была весьма щекотливая ситуация. На тот момент я… Это сложно объяснить… Скажем так, у меня не было иного выбора.
Вот как. Выбора у него не было. Интересно…
- Не знаю, что у тебя были за проблемы, но убийство даже одного полицейского это уже очень тяжкое преступление. Ты поставил на уши всю полицию, на твои поиски брошены все силы. А похитив меня, ты только ещё больше усугубил ситуацию. Теперь тебя будут искать ещё усерднее.
- Если я и знаю что-то о стражниках, или, как вы себя здесь называете, полицейских, наверняка, это то, что с ними всегда можно договориться. Вопрос лишь в цене.
От такой прямоты Погорелов даже немного опешил. Это становится даже немного смешно. Он что, похитил его для того, чтобы предложить ему взятку? Такого со страшим следователем за всё время его службы ещё не случалось. Впрочем, и в подобные щекотливые ситуации он раньше не попадал.
- Тогда ты похитил не того человека. У меня полномочий принимать решения такого уровня нет…
- Но ты знаешь тех, у кого такие полномочия есть. И ты передашь им мои слова: я хочу знать цену, за которую они согласны забыть случившееся и оставить меня в покое.
Погорелов нервно облизал губы. Когда начался этот разговор, он ожидал чего угодно, но только не этого. Этот Дауд, он что, в самом деле похитил его только для того, чтобы спросить, сколько надо заплатить, чтобы прекратился розыск? Бред! Да неужели он не понимает, что после такого финта ушами – похищения старшего следователя прямо из офиса Следственного Комитета его будут искать ещё усерднее? Чтобы потянуть время, Погорелов медленно произнёс:
- Не думаю, что у тебя хватит денег. К тому же, у тех, кто действительно может отдать приказ прекратить твои поиски, как правило и так больше денег, чем они смогут потратить до конца своей жизни.
Дослушав Погорелова, Дауд на мгновение задумался и почесал мощный подбородок. После чего медленно произнёс:
- Если им не нужны деньги, может их заинтересует предложение другого характера… У твоего начальника есть враги?
- Ну…
Конечно, враги и противники у начальства Погорелова были. А так же были друзья и коллеги, с которыми-то и врагов никаких не надо. Причём не только у его непосредственного начальника, но и у тех, кто сидит на самом верху.
- Уверен, что есть. Вот моё предложение. Укажите мне двух из них, и они умрут, как будет угодно твоему начальнику: кроваво, посреди белого дня; тихо и спокойно во сне; просто внезапно исчезнут навсегда – мне всё равно. После этого вы прекращаете любые мои поиски. В крайнем случае, просто делаете вид, что ищите. Поверь мне, Григорий, это очень выгодное предложение.
- А если моё начальство откажется?
- Ну, тогда вы продолжите охотиться на меня. А я в ответ буду доставлять вам неприятности. Очень большие неприятности. Уверен, что кто-кто, а ты не сомневаешься, что я на это способен.
- Ну а если моё начальство примет твоё предложение, как нам связаться с тобой?
- Ты принесёшь сюда, в это здание, красный конверт, в котором будет максимально подробная информация о тех, кого твои хозяева пожелают убить. Оставишь его на полу в этой комнате и уйдёшь. Если вы попытаетесь устроить засаду, я буду считать, что наша сделка расторгнута. Второго шанса не будет.
С этими словами Дауд сделал неуловимое движение рукой. Как в ней появился нож, Погорелов понять не успел. Взмах, свист, метательный нож глубоко вонзился в подлокотник стула, перерезав веревку и оставив на руке старшего следователя тонкую царапину.
- Ать! – вскрикнув, Погорелов отдёрнул руку и тут же замер.
Дауд исчез. Комната была пуста. Не было слышно ни удаляющихся шагов, ни скрипа открывающихся или закрывающихся дверей. Не было слышно ничего. Ещё раз выругавшись, старший следователь не без труда вырвал метательный нож из подлокотника и принялся перерезать остальные верёвки.
Осознание того, что Володька оказался не в родном Санкт-Петербурге, а в Москве, стало для него ударом. Дело было даже не в том, что он, как большинство обитателей северной столицы, испытывал определённую неприязнь к первопрестольной и её жителям. А дело было в том, что он оказался в абсолютно незнакомом ему городе один, без документов, денег, да ещё и одетый по моде девятнадцатого века, причём другой страны.
Примерно минуту студент истфака лихорадочно соображал, что делать и куда ему идти. Так, без паники. Всё не так уж и плохо. Он в родном мире, это уже хорошо. Плюс, у него теперь есть сверх способности. Стоп! А они вообще работают здесь?
Взглянув на ладонь левой руки, Володька сосредоточился, и почувствовал, как у него отлегает от сердца. Знак никуда не пропал и послушно вспыхнул голубым светом. Хорошо, с этим разобрались. Теперь надо решить, что делать дальше. Для начала, нужно решить несколько проблем. Первое, это ночлег, второе, это одежда, третье и самое главное, это поиски этого ассасина, будет он неладен. Ну, ещё не мешало бы подкрепиться, а то желудок давно уже прилипает к спине.
Ладно, круг проблем он очертил, теперь надо думать, как их решить. Хм… Ну, не считая поисков ассасина, все остальные проблемы можно было решить относительно легко. Деньгами. Вот только их не было… Минутку! Володьку словно током ударило. Шкатулка!
Оглядевшись по сторонам, студент истфака облегчённо выдохнул. Вот она, лежит на асфальте. В момент отправки в родной мир он держал её в левой руке, и во время приземления выронил. К счастью, как он уже ранее успел убедиться, шкатулку неизвестный мастер делал на совесть, и от падения она не открылась, и драгоценности не рассыпались. Быстро подняв её, Володька внезапно замер, от пришедшей в голову мысли. Золотые монеты и украшения, это хорошо, вот только вряд ли ими удастся расплатиться в России, где золотые монеты были в ходу последний раз в начале двадцатого века, пока молодая советская власть, которой остро требовались деньги, не начала программу по изъятию у населения золота. Что же делать?
Студент истфака обречённо огляделся по сторонам. Вокруг по-прежнему не было прохожих, лишь изредка проезжали машины. Впрочем, это не удивительно, если верить часам, висевшим на ближайшем фонарном столбе. Без десяти шесть. Большинство людей в это время ещё спят. Неожиданно одна из вывесок на торце ближайшего из домов привлекла его внимание. «Ломбард. Скупка изделий из драгметаллов». Так… Похоже ему всё-таки повезло.
Перебежав дорогу, Володька подбежал к лестнице, ведущей в подвальное помещение, и выругался, увидев вывеску: «Часы работы ежедневно с 9:00 до 20:00. Обед с 13:00 до 13:45». Выматеревшись, студент истфака обречённо огляделся. Надо где-то скоротать почти три часа. Вот только где?
- Это все вопросы? – хмуро поинтересовался Погорелов.
Сидевшая напротив него женщина, в форме майора юстиции, неодобрительно оторвала взгляд от показаний полиграфа и бесцветным голосом произнесла:
- Почти. Осталось несколько формальных мелочей. Но они могут подождать до завтра.
Cтарший следователь мысленно облегчённо вздохнул. Наконец-то. Надо признать, что оказаться «по другую сторону баррикады» было очень неуютно и неприятно. Едва от Погорелова отцепили датчики полиграфа, в комнату для допросов вошёл Шеф. Оглядев подчинённого взглядом, не сулящим ничего хорошего, он пробасил:
- Идём со мной.
Покинув комнату для допросов, старший следователь отправился вслед за Шефом. Во всём здании Следственного Комитета буквально физически ощущался дух осаждённой крепости. На каждом этаже у лестниц и лифтов дежурили по нескольку охранников, в бронежилетах и с автоматами. Все попадавшиеся навстречу сотрудники куда-то спешили, большинство выглядело довольно мрачными.