Альберт сидел на холодном полу в камере, освещенной тонким лучиком света, проникавшим через узкую бойницу под потолком. Первые несколько минут, после того, как его заперли здесь, он еще пытался вырваться наружу, но ветер, который он метал, гудя, разбивался о металлические решетки, пуская по ним цепочки искрящихся лазурью молний-вспышек. Это быстро поубавило пылу.
Альберт сгреб тонкий слой соломы, разбросанной по полу, в одну небольшую кучку, уселся на нее и стал ждать. Он не знал, чего, он не знал, сколько. Всю дорогу до замка ему ничего не говорили и ни о чем не спрашивали. Доспехи запихнули его в металлическую коробку, прилаженную к небольшой повозке и отвезли на гору, в Лагорак. По дороге мужчины в плащах в основном молчали, иногда перекидываясь парой слов о неудобствах работы или же о личной жизни. Будто в душегубке у них за спиной не было никакого перепуганного до смерти мальчика. Будто они везли не человека в тюрьму, а овощи на базар. И от этого Альберту становилось еще страшнее. Неопределенность, абсолютное незнание того, что ждет его впереди.
Он поерзал, пытаясь примять солому поудобнее. Ее слой оказался недостаточно толстым, сквозь него проступил холод камней. Альберт недовольно поморщился. Ему вспомнились те одинокие ночи, которые он провел в «заброшках», прячась от гнева старой вороны. В этой жизни так сложилось, что юным детдомовцам к холоду было не привыкать. Но приятнее он от этого не становился.
В неведении Альберт пребывал несколько часов. Он сидел, иногда ходил, иногда смотрел на свет из бойницы, луч которого с течением времени полз по стене, все ближе подбираясь к потолку. Солнце садилось, обозначая приближение ночи, а вместе с этим и пришествие новых проблем. Например, как спать на таком клочке соломы? И что делать, когда придет голод? От пугавшего неопределенностью будущего и от давивших своей тяжестью вопросов Альберта избавил подошедший к решетке Фирт. Он все еще едва заметно прихрамывал. На нем больше не было кожаного плаща. Вместо него, агент был одет в хорошо сшитую рубашку бордового цвета с позолоченными пуговицами на которых был вытеснен имперский герб – кузнечный молот, выбивающий искру из рыцарского шлема.
— Вставай, Альберт, — сказал мужчина настораживающе ровным тоном.
— Фирт! — Альберт вскочил с насиженного места и пошатнулся на замерзших ногах. По мышцам пробежала рябь иголок, а со штанов сзади посыпалась прилипшая солома.
— Для тебя – господин агент. Мы больше не в столовой, мальчик. И ты больше не в том положении, чтобы панибратствовать с имперским служащим. А теперь отойди к стене, пока я не приказал седьмому вырвать твои чувствительные пальцы один за другим.
Не ожидав подобной перемены в поведении от казавшегося еще днем культурного и спокойного человека, Альберт замешкался. Он издал несколько неопределенных звуков, пытаясь сформулировать хоть какое-то возражение, но не смог.
— К стене! — Фирт перешел на командный тон. Где-то в коридоре, вне зоны видимости, с ноги на ногу переступил Доспех, угрожающе скрипнув броней о броню.
Подумав, что фраза «хуже уже не будет» в данном случае не применима, Альберт послушался, начал отходить от решетки, пока не уперся спиной в колючие угловатые камни.
— Так-то лучше. Теперь повернись и сцепи пальцы в замок.
— Что? Я не…
— Делай как велено!
Фирт гаркнул так резко и неожиданно, что Альберт, вздрогнув, чуть не напустил в штаны. Выполнив приказ, он развернулся, уперся лбом во все те же колючие камни и завел руки за спину. Послышался звук ключа, скребущегося о замочную скважину, затем, скрип открывающейся решетки и гулкие шаги Доспеха. Седьмой протиснулся в камеру, взялся за скрещенные пальцы паренька и с силой сжал их. Альберт зажмурился от боли и закусил губу. Он чувствовал, что левый мизинец вот-вот сломается, но боялся издать лишний звук, а потому терпел.
— Теперь седьмой отведет тебя в комнату для допросов, — Фирт сказал это не без удовольствия. Ему не терпелось поскорее утолить свое любопытство на счет этого мальчишки. Он битый час потратил на то, чтобы заполнить все нужные бумажки, умаслил кого следует и припугнул кого нужно. И все ради одного – любопытства. Безмозглые бюрократы–начальники хотели как можно скорее избавиться от беспризорника, как, собственно, и от любого другого яркого. Они не терпели их присутствие в замке и заранее организовали процесс так, чтобы без особых разбирательств, если, конечно, этого не требовало дело, ссылать их всех на каторгу в Сухое Море. Простой ответ на любой вопрос – принудительные пожизненные работы на фабриках. Будешь вести себя хорошо и, скорее всего, проживешь с десяток лет, пока работа или Пыль не сведут тебя в могилу. В ином случае быстренько окажешься в одной из печей. Но Фирта подобная спешка категорически не устраивала. Он хотел знать и ради этого добился кратковременной отсрочки для одного допроса. Начальству он сказал, что подозревает, мальчишку в сговоре с подпольной группой ярких. Соврал ли он? Возможно. Но выяснить это наверняка поможет допрос. Если понадобится, с пристрастием.