— Чего нам с того убеждения? Нам прошлого хватило, — Цануш кинул обозленный взгляд на Лад-кира.
— Знания – это главное оружие человека перед миром, — со спокойной уверенностью ответил Тауп. — Обладая знаниями, можно одолеть даже того врага, что казался непобедимым. Фирт Рогилон – бывший имперский агент, учения о массовых болезнях входили в его подготовку. Верно я говорю?
Заслушавшись, Фирт не сразу понял, что вопрос был адресован ему, отчего слегка замешкался.
— А? Ах, да, все верно, входили.
— Я верю, что его ловкий ум, вооруженный знаниями, поможет нам понять, как поступить с цветочниками.
— А толку-то? — фыркнул Цануш. — Скоро куда не пойди, все в цветах будет. Что ж нам, сидеть, не дышать, пока твой агент думы думает?
— Зачем же сидеть, — Фирт удивленно захлопал глазами, но причиной удивлению был не сам вопрос, а ответ на него, пришедший в голову, словно озарение, — когда можно просто пойти на север?
Недовольное ворчание, которым бурлила толпа, тут же прекратилось.
— А чего там, на севере?
— Важно, чего там нет - цветочников. Судя по тому, что я услышал, они идут строго на запад. Я думаю, что они следуют за солнцем, но сейчас это не важно. А важно то, что чем севернее мы будем заходить, тем меньше нам будет встречаться цветов.
— А почему не на юг? — спросил кто-то из толпы. — Там всяко теплее.
— У империи с родами юга сейчас не лучшие отношения. Скорее всего они примут группу подозрительных беженцев за диверсионный отряд или что-то вроде того. В общем, на землях Фолькостов шансов угодить в тюрьму у нас гораздо меньше. Зато оттуда мы сможем оповестить о происходящем имперский совет. Тогда Лагорак выделит на борьбу с цветами несколько отрядов Досп… — он осекся, вспомнив, что машины в сложившейся ситуации скорее станут источником проблем, нежели их решением.
— Вы слышали его, люди? — подхватил Тауп. — Настало время оставить жизнь до цветов позади. Забыть сожаления и скорби. Ибо путь ваш лежит на север, в земли Фолькостов. Он будет долог и труден, но вы справитесь, ведь Лад из рода киров, поможет вам дойти. Он объединит вас и поможет вам выжить.
Железная уверенность в голосе Таупа, казалось, пропитывала окружавший его воздух, просачивалась в сердца пастухов и крестьян, наполняя их верой. Постепенно их глаза озарялись светом надежды, а с лиц исчезали отчаяние и страх.
Фирт наблюдал за происходящим с неким детским восторгом. Его все больше поражал этот странный здоровяк, который так долго хранил молчание, только для того, чтобы в один миг превратиться в первоклассного оратора. Здоровяк, который так долго хранил меч в тайнике, только для того, чтобы в один миг превратиться в бойца, в одиночку одолевшего Доспех.
Закончив вдохновляющую речь, Тауп повернулся к Лад-киру.
— Люди пойдут за тобой вновь, — он положил руку южанину на плечо. — Только не давай сомнениям одолеть себя снова.
— Тауп, с каждой минутой я все меньше верю в то, что вы простые бродячие артисты. Твои речи, твои манеры и жесты… Ты прирожденный лидер. Прошу, избавь меня от этой ноши, возглавь нас. Я знаю, у тебя это выйдет гораздо лучше.
— Я дал себе слово, Лад из рода киров, что больше не стану повторять ошибок прошлого. Не заставляй меня нарушать его. Кровь лидера течет и в твоих жилах. Уверен, ты доведешь этих хороших людей до безопасного места. А я буду рядом, по крайней мере какой-то время, и помогу тебе советом в трудную минуту. Но большего не проси. А теперь извини, я обещал своему другу ответить на его вопросы.
***
— Добрый вечер, — Альберт шел по мастерской Ольвика с осторожностью. За три месяца работы над Доспехом он уже привык к тому, что в жилище инженера всегда что-то происходило, и подозрительная тишина, что царила здесь этим вечером, не сулила ничего хорошего. — Есть кто живой?
Альберт задал этот вопрос и сам себя им напугал. В последние дни Ольвик вел себя особенно странно. Частые контакты с кристаллом измотали его разум, истончили его, поставив на грань безумия. Разговоры с несуществующими людьми, постоянная путаница в словах и смыслах, фразы без начала и конца. Все это из редких приступов превратилось в повседневность. Альберт не знал, что говорят Ольвику голоса в голове, что нашептывают ему денно и нощно, но был уверен, что ничего хорошего. А если так, тогда недолог был тот час, когда они могли бы посоветовать ему невзначай сделать с собой что-то нехорошее. Может, воткнуть отвертку в руку или что похуже. Гораздо хуже.