— Господин Ольвик, вы здесь? — снова спросил Альберт. Ему очень не нравилась тишина в мастерской. Осторожно вышагивая между полок с запчастями и инструментами, мальчик надеялся, что снова услышит уже знакомый скрежет цепей, крепивших Доспех к столу, или голос старого инженера, зовущий его помочь. Но ничего подобного не происходило. — Господин Ольвик, я пришел, как вы и просили. Где вы?
Снова не получив ответа, Альберт почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Перед его глазами из глубин памяти вдруг всплыла картина мужчины, лежащего на полу вагона-тюрьмы. Из его уха тонкой алой струйкой сочится кровь, растекаясь в липкую лужу. Мальчик тут же представил, что это вовсе не каторжник, а Ольвик, и лежит он не в вагоне-тюрьме, а на полу мастерской. Это заставило его сердце забиться чаще.
Альберт забыл об осторожности. Быстрыми уверенными шагами он направился прямиком в дальнюю часть мастерской. Туда, где располагался рабочий стол и спальное место инженера. Не обратив внимания на почти обретший окончательную форму Доспех, он зашел за угол и увидел Ольвика. Тот сидел на полу, подтянув колени к груди, смотрел куда-то в стену и слегка раскачивался.
Почувствовав облегчение, Альберт замер на мгновение, отгоняя неприятный образ мертвого мужчины, после чего подошел к Ольвику и присел с ним рядом.
— Вы почему не отвечаете, господин Ольвик? Вам не хорошо? — Альберт повернул голову по направлению взгляда инженера. — Ой…
Вся стена, на которую смотрел Ольвик, от пола до потолка была исчерчена грубыми мазками чернил. Мальчик отошел на шаг назад и заметил, в этом хаосе из линий четко вырисовывался человеческий силуэт. Судя по форме бедер, он принадлежал женщине. На рисунке она стояла прямо, с вытянутой в сторону рукой, будто протягивала зрителю что-то, какой-то предмет, в который замыкались все нарисованные линии.
— Господин Ольвик, это вы нарисовали? — после недолгой паузы спросил Альберт. Ответ на этот вопрос был очевиден, ведь недалеко от покачивавшегося инженера лежали три пустые чернильницы. Но ситуация была не из простых и нужно было с чего-то начинать.
— Эту змею? — едва выговорил Ольвик. — Не знаю. А разве она не была здесь всегда?
— Это не змея, а женщина. И да, ее здесь раньше точно не было. Скажите, зачем вы это сделали? — мальчик подошел и попытался поднять его на ноги, но инженер, по всей видимости, вставать не собирался.
— Змея… женщина… разве есть разница?
— Конечно есть. Прошу, встаньте с пола. Если хотите сидеть, садитесь на стул.
— Сидеть? — Ольвик вдруг встрепенулся и завертел головой. — Нет! Я не должен сидеть! Я должен выбираться от сюда! Тихо, не кричи, разбудишь крысу… Адальдар, помоги мне встать. Сейчас ноги у другого голоса и мне сложно…
Мальчик быстро пододвинул стул, подхватил Ольвика под руки и усадил на него.
— Спасибо, мы на верном пути к вертикальности. Такими темпами мы сможем достичь ее примерно… — он задумался, — через пять дней. Да, точно, через пять. Хотя какой ценой?.. Нет, постой, через пять дней нас здесь уже не будет. Мы сбежим, ты слышишь? — Ольвик повернулся к куче грязной одежды в углу. — Скажи, что слышишь.
— Сбежим? — Альберт откопал под кипами чертежей недопитую бутылку вина, плеснул немного в кружку и протянул Ольвику. Удивительно, но в такие безумные периоды алкоголь немного помогал.
— Что? — Ольвик не глядя принял кружку и отхлебнул. — А, ты же их не слышишь… Я все время забываю, что ты никого не слышишь. Как же тебе, наверное, одиноко…
— Голоса опять с вами разговаривают, господин Ольвик?
— Опять? Они всегда были здесь.
— Это они заставили вас нарисовать это?
— Змею? — он показал на рисунок, после чего застыл на несколько секунд с протянутым вперед пальцем. — Нет, не заставили. Они попросили. Это сложно, Аллар. Все очень и очень сложно. Нам с тобой будет сложно, понимаешь?