— Что такое? — Фирт нахмурился и откинулся на спинку стула. Настороженно посмотрев на ревущего мальчишку с пару секунд, он убедился, что рыдания надолго, прочистил горло и продолжил: — Так, на чем это я… Ах да. Я предпочитаю безнасильственный подход. Ну, относительно безнасильственный. Поэтому даю тебе выбор. Он довольно простой. Согласно этой бумаге, — он снова постучал по документу, — ты, Альберт, подлежишь немедленному умерщвлению способом, одобренным имперским законом. Тебя повесят за шею. Сделают это без почестей, быстро и скучно. А останки первым же караваном уедут на запад. Ты просто исчезнешь из этого мира, словно тебя в нем и не было. Даже твои друзья из детдома, если они у тебя есть, не будут знать, что с тобой случилось, — он прервался на секунду, глубоко вдохнул и продолжил.
— Но есть и другой приговор. Он лежит у меня в столе. Прямо в верхнем ящике. Согласно приговору, лежащему в верхнем ящике моего стола, Альберт, ты отправишься в пустыню, на фабрику и будешь работать там до конца своих дней. Работа будет тяжелой, а условия жизни – суровыми. Но по крайней мере ты будешь жив. Так вот, выбор довольно простой. Только один из приговоров должен существовать. Осталось решить, какой. Либо ты продолжаешь распускать нюни и тебя вешают сразу, как только сядет солнце, либо, ты отвечаешь на мои вопросы и едешь в пустыню. Выбирай.
— Отпустите меня, пожалуйста, — провыл сквозь слезы Альберт. — Я заплачу за стол, честно!
— Нет, Альберт, отпускать тебя никто не собирается. Ты же не собираешься его отпускать, седьмой? — Фирт сделал вид, что ждет ответа. Естественно, Доспех не издал ни звука, потому, как отвечать ему было попросту нечем. А даже если бы и было, то все равно на такое сложное действие, как речь его «ума» не хватит. — Нет, не собирается…
Удушения… Ожоги… До полусмерти… Удушения… Ожоги… До полусмерти… Снова и снова эти слова повторялись по кругу в голове Альберта, а на их фоне маячила огромная как гора фраза «ПОВЕСЯТ ЗА ШЕЮ». Истерика полностью поглотила его, захлестнула волной и утащила на дно, где были только он, темнота и эти проклятые слова. Удушения… Ожоги… До полусмерти… ПОВЕСЯТ ЗА ШЕЮ!
Видя, что глаза паренька опустели, а поток слез и не думает прекращаться, Фирт недовольно поморщился, привстал и с размаху отвесил Альберту звонкую пощечину. Удар получился такой сильный, что, если бы не рука Доспеха, твердо удерживавшая Альберта на стуле, он бы точно свалился с него. В комнате для допросов на миг наступила тишина. Фирта это обрадовало, ведь плач прекратился, а значит дело сдвинулось с мертвой точки и, может быть, он сегодня успеет попасть домой к ужину.
— Ой… — Альберт дотронулся до щеки, на которой проступило красное пятно, по форме напоминавшее ладонь.
— Пришел в себя? — Фирт демонстративно занес руку для второго удара.
— Ой! Да, пришел, пришел!
— Вот и отлично. А теперь вернемся к нашему разговору.
— Я выбираю каторгу, — выпалил Альберт, опасаясь еще одной пощечины. До этого он, конечно, получал тумаков. В основном его били задиры из детдома. Иногда и взрослые, когда ловили его на какой-нибудь пакости. Но так сильно - никто. Это был настоящий удар. И настоящие печати на приговоре.
— О! Какой настрой! Мне нравится. Это совсем другое дело, — Фирт довольно оскалился. — Хочешь еще немного потрепыхаться напоследок? Понимаю. Все хотят. Вот только не все получают. Видишь ли, Альберт, в этом мире ничего не бывает просто так. За все нужно платить. Ты мне – я тебе. Понимаешь?
— Нет, — искренне замотал головой Альберт.
— Если ты хочешь, чтобы этот приговор исчез, — он снова постучал пальцами по бумаге, — ты должен рассказать мне кое-что.
— Рассказать? Но я ничего не знаю. Спросите лучше у подлизы Фимма. Он везде свой нос сует. Он вам все расскажет, честно!
— Прекрати валять дурака! — он хлопнул ладонью по столу, от чего мальчишка весь сжался и зажмурился. — Я хочу знать, почему ты не убежал, когда была возможность? Почему ты сидел и ждал нас? Ты думал, что сможешь победить Доспехи? Или ты знал, что тебе конец и надеялся забрать с собой в могилу еще парочку моих ребят? — вдруг Фирта осенило и в его глазах блеснул нездоровый огонек. — А может быть ты хотел, чтобы тебя поймали? Думал проникнуть в замок? Хотел совершить диверсию? У тебя есть сообщники? Кто они? Сколько их? Что вы задумали? Говори!