От такого обилия вопросов у Альберта закружилась голова. Чувствуя невероятное давление, он понимал, что сейчас на кону стоит его жизнь. Но в таком состоянии думать было крайне сложно. А потому, он не нашел ничего лучше, чем пропустить мимо ушей все вопросы кроме первого и ответить только на него.
— Я не знал, что вы придете! — протараторил он и замер.
— Что ты сказал? — Фирт непонимающе уставился на паренька. — Повтори, что ты только что сказал.
— Я не убежал, потому, что не знал, что вы придете, господин агент. Честное словно. Госпожа Литария увидела, что я сделал с ее любимым столом и приказала мне сидеть в столовой, никуда не уходить. Ну я и сидел, — Альберт заикался и между фразами шмыгал носом. — Я думал, что она думает, как бы по сильнее меня наказать. А потом пришли вы и… и… Я даже не знал, что за стол могут повесить, господин агент.
— Ты просто не знал? — Фирт прищурился, выискивая в заплаканном лице паренька хотя бы малейший признак лжи.
— Да, господин агент, не знал.
— Значит ты хочешь сказать, что, живя в столице империи, ты ни разу не слышал о антимагическом законе? О законе, который и объединил Западный берег? О законе, который прекратил эпидемию Хвори и спас сотни тысяч жизней? О законе, который знает каждый?
— Извините, — Альберт виновато пожал плечами.
Фирт медленно сполз обратно на стул.
— И как же так вышло? Позволь поинтересоваться.
— Мои родители были раскопщиками в Долине. Они почти все время проводили под землей и оставляли меня на попечение тетушки Зильды. Она из местных была и о большой земле почти ничего не знала. Потом моя мама… и папа… — Альберт собрал все силы, чтобы не расплакаться снова. Ему совсем не хотелось второй раз за вечер получить по лицу.
— Их убила Хворь, — закончил за него Фирт.
— Да, господин агент. Тетушка Зильда сказала, что это должно было рано или поздно случиться. Еще она сказала, что это из-за Пыли. Там, под землей ее слишком много. Люди, долго дышащие этой пылью, очень быстро увядают и заболевают. Она разъедает их изнутри. Поэтому раскопщиков все называют ходячими мертвецами.
— Это все, конечно, здорово, — Фирт прервал его рассказ, — но как тебя занесло из Долины в столичный детдом?
— После того, как мои родители умерли, тетушка Зильда больше не захотела обо мне заботиться. Она сказала, что мертвецы денег не заплатят, а от меня никакого проку нет и выгнала на улицу. Да я и сам не очень-то хотел в Долине оставаться. Страшно мне было, что тоже как родители умру. В тот же день я вместе с торговым караваном и ушел.
— Прямо в Лагорак?
— Да. Вообще, купцы не очень хорошие люди, но этот нормальный попался. Он меня кормил за то, что я ему в дороге помогал по-разному. Так-то он бы и сам справился, но, наверное, жалко ему меня стало, — Альберт вытер рукавом нос. — Когда в столицу приехали, я попросился с ним ездить, но он отказал. Сказал, что без меня ему быстрее будет и прибыльнее. Вот так я на улице и оказался. Чтобы с голоду не умереть на рынке приходилось еду подворовывать. Гоняли сильно, но у меня убегать получалось. А один раз не получилось. Вот тогда-то меня в детдом и сдали.
— И что же, за все это время ты ни разу не слышал об антимагическом законе? — Фирту не хотелось верить в историю мальчишки, но никаких признаков лжи он увидеть не смог и это сильно ударило по его настроению.
— Нет, господин агент, не слышал.
— Ну что ж, теперь услышишь. На землях, принадлежащих империи Лагорак использование магии карается смертной казнью через повешение.
— Но я не знал, — заскулил Альберт. — Я больше не буду, честно. У меня так сильно воздух подцеплять вообще в первый раз сегодня получилось. Обещаю, я больше никогда…
— Незнание не освобождает от ответственности. Тем более, что маги никогда не могли сдерживать себя. От них одни беды и Хворь, — Фирт небрежно махнул рукой Доспеху: — уведи его обратно в камеру.