— Но я же не знал, — снова выкрикнул Альберт, пытаясь сопротивляться металлическим пальцам, вцепившимся в его плечо. — Я не знал, что нельзя! Я же не знал!..
Фирт молча смотрел, как седьмой подхватил мальчишку под руки и выволок в коридор. Забыв об ужине, на который он так хотел успеть, Фирт не спешил вставать из-за стола. Поглаживая слегка помятый лист бумаги с тремя сургучными печатями, он представлял, как будет в очередной раз выслушивать от начальства о потраченном впустую времени. Они снова скажут, что у него навязчивые идеи о заговорах, что в столице нет никаких тайных обществ, подпольных собраний и прочего бреда. А все его попытки отыскать их – наглая растрата ресурсов агентства. Но самое страшное было не в насмешках. Их он слышал не раз и мог поклясться, что знает все наизусть. Нового эти идиоты выдумать не в состоянии. Нет, самое страшное, что они могли оказаться правы. В это Фирт не верил, но с каждым новым поражением, с каждым допросом очередного «Альберта», приводившим в никуда, он все больше сомневался в себе, в своем нюхе. Что может быть хуже для человека, чья работа – нюхать?
Фирт просидел в комнате для допросов около получаса. Все это время он пялился на закрытую дверь и играл желваками. А когда солнце зашло за горизонт, опустив на замок тени сумерек, он тяжело вздохнул, скрутил приговор трубочкой и ушел. Поднявшись из подземелья во двор, он направился в отдельно стоящее небольшое здание агентства имперской службы отлова, на втором этаже которого, в общем кабинете ищеек его уже ждал капитан Гадран.
— Дай-ка угадаю, — капитан сидел на столе Фирта, сложив руки на груди и ехидно ухмыляясь. — Никакого тайного культа?
— Пацан просто не знал, что магия запрещена, — недовольно ответил Фирт, пройдя мимо Гадрана и усевшись за стол.
— В смысле, не знал? — удивленно переспросил тот.
— В, что ни на есть, прямом смысле. Вырос в Долине Хребтов, в столицу попал случайно. Сегодня первый раз разколдовался.
— Вот как? — капитан встал и почесал подбородок. — А что, родители ему про войну не рассказывали? Долина же на границе империи, они про такое не знать не могли.
— Да они из раскопщиков были. Таким на все, кроме древностей, плевать. Оставляли сына на местную, а она ему ни черта не рассказывала. Короче говоря, жертва обстоятельств, не более.
— Да уж, — протянул Гадран, — человек, живущий в столице и не знающий самого главного закона, это действительно странно. Я бы сказал, почти невозможно. Не удивительно, что ты так за него уцепился.
— Он не убегал, понимаешь?
— Понимаю. Но и ты меня пойми. У тебя что ни день, то новый заговор против империи. Так не годится. Агент должен быть холоден умом. Должен. Иначе он начнет допускать ошибки. А в нашем деле ошибки могут привести к серьезным последствиям. К жертвам могут привести, Фирт. Ты один из лучших моих ищеек, но вот эта твоя нездоровая тяга к странностям рано или поздно тебя погубит.
— Но ведь если там что-то есть, — Фирт кивнул в сторону стены, имея в виду город, — если я прав…
— Ты не прав! — повысил голос капитан. — В этом-то и беда. У тебя отличный нюх на ярких и такое понимание человеческого нутра, что мне, иногда, даже не по себе. Но в вопросах заговоров, тайных собраний, революций и прочего дерьма ты никогда не прав. Я скажу тебе еще раз, и он будет последним. Перестань тратить время на решение несуществующих проблем. Оставь всю эту чепуху тайному ордену. У тебя есть своя работа, вот и делай ее. А они будут делать свою. Хорошо? Иначе мне придется принимать меры. Ты меня понял?
Фирт поморщился. Он не любил ультиматумы.
— Хорошо. Я все понял, — разочарование от мысли, что интересный мальчишка на деле оказался всего лишь неотесанным болваном, лишило его всякого желания спорить. Только не сегодня. Только не сейчас. Капитан во многом ошибался, это суть человеческой натуры, но кое-что он подметил верно, у Фирта был феноменальный нюх. И если этот нюх подсказывал, что назревает нечто глобальное, жуткое, то лучше бы вам всем, дуракам, к нему прислушаться. Не сегодня так завтра грянет гром, а он непременно грянет, и тогда у всех начнутся большие неприятности. Кто тогда вспомнит, что Фирт предупреждал?
Гадран посмотрел на подчиненного испытывающим взглядом. Он прекрасно видел, что Фирт сказал это только, чтобы от него отстали и при первой же возможности снова начнет совать свой нос в любые щели, лишь бы найти хоть маленький намек на свою правоту. Но такой уж он человек, и ничего с этим не поделаешь. Разве можно винить имперского агента в излишней осторожности?