— Да, но только вы, — ответил Ольвик. Обладая определенным весом в имперских верхах, он мог себе позволить диктовать условия. — Не думаю, что для этого понадобится весь отряд.
— Как угодно, — без пререканий согласился Фирт и кивнул куда-то в сторону. Сдвинувшиеся было с места Доспехи, стоявшие вне поля видимости сбоку от двери, тут же замерли, а двое мужчин в плащах отступили назад.
Ольвик пропустил агента в дом и закрыл за ним дверь, в душе порадовавшись прекратившемуся сквозняку.
— Так что вы там говорили про мочу? — он наклонился к небольшой этажерке, стоявшей в углу, взял с верхней полки малиновые расшитые золотистыми нитками тапочки и протянул их Фирту.
— Простите? — не понял тот.
— Оставьте обувь здесь, будьте добры. Не хочу, чтобы вы нанесли в спальню уличной грязи. Достаточно того, что вы будете пугать мою жену своим видом.
— А, — Фирт принял тапочки и повертел их в руке, оценивая качество шитья. — Понимаю. Предусмотрительно с вашей стороны.
— Ваша работа – нюхать, а моя – думать, — улыбнулся Ольвик и ногой пододвинул пуф.
— Проверка мочи, — агент сел и принялся расшнуровывать свои старые кожаные сапоги, — это новая методика, которую еще не внедрили в общую практику. И если вы спросите меня, то скорее всего не внедрят.
— Это почему же?
— Слишком тонко и хлопотно. Не каждый нюхач сможет, не каждая женщина согласится.
— А вы, думаете, сможете?
— Конечно, господин, — Фирт отставил в сторону сапоги, вставил ноги в тапочки и встал. — Я лучший в Лагораке.
— Значит вы говорите, что вероятность неверного приговора исключается?
— Даже лучшие из лучших иногда ошибаются, господин, — в вопросах нюха на ярких Фирт был всецело уверен в обратном. Он еще ни разу за всю свою долгую карьеру в службе отлова не встречал человека, который бы смог обмануть нюхача. Но ответил так, только, чтобы успокоить Ольвика. — Покажете, куда идти?
— Да, конечно, — Ольвик поежился, поправил халат, и начал подниматься по лестнице. Фирт пошел следом.
Вирма краем уха слышала, что снизу происходил какой-то разговор и надеялась, что на нем все закончится. Незваные гости уйдут, муж вернется в постель и утро вернет себе свой покой. Но разговор все не заканчивался. Вот уже закрылась входная дверь, а незваный гость и ее муж все продолжали о чем-то беседовать. Он что, пригласил кого-то в дом в такую рань? Может что-то случилось? Она не могла разобрать слов. Мужские голоса были слишком низкими и отражаясь от стен превращались в монотонный бубнеж. Когда две пары ног начали подниматься по лестнице настроение Вирмы совсем испортилось. Она накрыла себя с головой одеялом и свернулась калачиком.
Дверь в спальню слегка приоткрылась и в образовавшуюся щель заглянул Ольвик. Он хотел убедиться, что его супруга не предстанет перед имперским агентом в неприличном виде.
— Дорогая? — прошептал он, не увидев жены на кровати.
— Что?! — раздалось угрюмо из-под одеяла.
— Не раскрывайся, — после секунды замешательства ответил Ольвик. — К нам пришел агент из службы отлова.
— И что ему нужно? Сильма сказала, что роды нужно ждать еще неделю. Скажи ему, чтобы уходил.
Обычно по вопросам новорожденных агенты не имели дела с родителями напрямую. Вся процедура совершалась через повитуху и, как правило, неожиданно. Таким образом можно было лишний раз не вступать в споры с недовольными мамашей и папашей, готовыми грудью лечь за свое ненаглядное чадо. Где-то внутри все они, конечно, понимали, что проверка младенцев спасает в сотни раз больше жизней, чем губит, но материнский инстинкт умом не побороть.
Сегодня Фирту пришлось отступить от правил и прийти лично. Он пожалел об этом еще до того, как остановился на пороге этого дома, но ситуация была «щекотливой», как выразился капитан. «Уважаемые особы требуют к себе особенного подхода. Это как прогулка по лезвию ножа.» И хоть аналогия вышла довольно удачной, Фирт бы сказал иначе - это бег с завязанными глазами вдоль огромной выгребной ямы. Один неверный шаг, и ты по уши в дерьме.
— Ему нужно… — Ольвик запнулся, выглянул в коридор и спросил: — А что вам, собственно нужно?
— Проверить ребенка, — невозмутимо ответил Фирт не поняв вопроса.