— Хм-м, — Ольвик задумчиво потер подбородок. — Значит Пыль может полностью покинуть тело…
— Сомневаюсь. В ярких ее столько, что и за всю жизнь не выцедить.
— Кого? — Ольвик отвлекся от захлестнувших его идей и нервно запахнул норовивший раскрыться халат. — Мочи?
— Нет, господин. Пыли. Мы ведь говорили про Пыль, не так ли?
— А мы разве с вами говорили?
— Да, только что. Вы спросили меня…
— Даже если и так, это не имеет значения, — не дал он Фирту договорить. — Я обращался не к вам, а к самому себе. Теперь, будьте так добры, покиньте мой дом.
Фирту стоило больших усилий сдержаться, чтобы не двинуть со всей силы этому заносчивому инженеришке прямо в челюсть. Удар бы вышел что надо. Неожиданность и рефлексы человека, чей возраст давно перевалил за сорок пять не дали бы Ольвику и шанса. Он бы упал на пол и захлопал глазами как сумасшедший. А если бы его халат распахнулся, это было бы вдвойне здорово. Униженный и опозоренный в собственном доме. Это было бы вдвойне здорово…
Вспомнив об одном из белоснежных полотенец с сюрпризом, висевших на ободке медной ванны, Фирт подавил свой порыв, вежливо откланялся и вышел на улицу, где его ждали бесполезные Доспехи и не менее бесполезные подопечные.
Дождавшись, когда двери за его спиной закроются, Фирт достал из внутреннего кармана плаща склянку и протянул ее одному из напарников. Тот принял ее и вопросительно вскинул брови. Фрит положительно кивнул.
***
— Да что с этими железяками не так?! — Гарандил громко выругался. Его северный акцент резал ухо своей угловатостью. — Нет, ну вы видите?
— Что там у тебя такое? — послышался откуда-то спереди голос командира разведотряда. Будучи человеком небольшого роста, он легко терялся из виду, растворяясь в зарослях болотного камыша, когда отходил от основной части отряда всего на полтора десятка шагов.
— Доспехи опять заносит! — Гарандил скинул с широких плеч лямки походной сумки, и та с шлепком упала на влажный болотный мох. — Нет, ну ты посмотри на них!
Он еще с пару секунд наблюдал за тем, как два Доспеха, обвешанных различными полезными для экспедиции грузами, все дальше уходили с едва заметной тропы, проложенной командиром. Свернув с нее, они упорно шагали куда-то в сторону, постепенно погружаясь в трясину.
Недовольно цокнув языком Гарандил сложил ладони рупором и что есть силы гаркнул: — Пять-два, Пять-три, остановиться!
Доспехи слегка замедлились, словно хотели выполнить приказ, но им что-то помешало, и продолжили шагать дальше в глубь болот.
Гарандил сплюнул, после чего повторил: — Пять-два, Пять-три, остановиться!
На этот раз его слова возымели эффект. Машины покачнулись и остановились. Та, что успела отойти дальше, начала медленно погружаться в ил. Несмотря на широкие «ступни», сконструированные специально для этой экспедиции, вес машины все же утягивал ее на дно.
— Пять-два, Пять-три, ко мне!
Спереди зашуршали раздвигаемые возвращавшимся командиром камыши. Доспехи на команду не отреагировали. Гарандил зарычал, словно разозленный пес. И злиться ему было от чего, ведь если эти жестяные тупицы сломались, а так оно, скорее всего, и есть, тогда командир заставит его лезть к ним в трясину, чтобы посмотреть, что стряслось, и, в крайнем случае, спасти провиант. Как пить дать заставит. Сам не полезет это уж точно. Ноги снова будут мокрыми по самые колени, в сапоги зальет, сушись потом…
Сырость Гарандил на дух не переносил. Его не пугали племена каннибалов, полчища агрессивно настроенных насекомых и нешуточная перспектива откинуть копыта от укуса какой-нибудь из сотни видов смертельно ядовитых змей, обитающих в этих краях. Но вот сырость… Удивительно неудобная особенность для человека, который ввязался в грандиозную исследовательскую экспедицию по изучению восточных болот.
В первые две недели экспедиции Гарандил, при всей осторожности, успел четыре раза соскользнуть с кочки в воду и набрать полный сапог. По неудачному стечению обстоятельств – все разы правый. Все бы ничего, да вот только ради него одного никто останавливать весь отряд не стал и приходилось сушиться на ходу. В итоге, от постоянной сырости правая ступня покрылась сперва водянками и морщинами, а после и вовсе начала подгнивать. Это убедило командира сделать перерыв «для уточнения маршрута и осмотра местности». Будто осматривать было что.