— Ясно, — недовольно выдохнул инженер в шапочке.
— Это какой-то произвол, — возразил второй.
— Произвол, это когда машина, за работоспособность которой отвечаете, между прочим, вы, чуть не уносит в топи моего человека. Это когда за раз ломается не один, а сразу два Доспеха. Это когда палатки и провизия чуть не тонут в воде, только потому, что кое кто… — начавший распаляться Гран вдруг осекся. Сама ситуация с поломкой давила на него. Сроки, которые ставило руководство экспедиции, держали его в постоянном напряжении, а после того, как трусливый Либис сбежал, сверкая пятками, в лагерь, он только и ждал, на кого бы выплеснуть накопившееся. И вот, когда под руку попался несчастный инженер, посмевший в неподходящий момент настоять на своем, он готов был взорваться, наорать на него от души, но что-то не дало ему этого сделать. Из глубины сознания донесся далекий голос, который попросил его остановиться. И этой просьбе нельзя было отказать. Вопреки самому себе Гран почувствовал, что гнев отступает. Не исчезает, но съеживается, превращается в едва заметную точку на периферии сознания.
— Прошу прощения, — сам от себя не ожидая подобных слов, Гран нахмурился и несколько раз моргнул. — Мне не стоило повышать голос.
— Н-ничего страшного, — ответил инженер, озадаченный перепадом настроения командира.
— В общем, чтобы завтра с самого утра вы оба… Чтобы вы… Это прик… Я прика… Вы бы не могли сделать так, как я прошу? — наконец выдавил он из себя. Гран не понимал, что случилось. Ему казалось, что голос в голове забрал у него способность руководить, требовать. Он отобрал у него командирскую жилку, сделал кем-то другим. И эта перемена ему не нравилась. Всю жизнь опираясь на свой внутренний стержень, он предпочитал идти впереди, ведя остальных за собой, и когда этот стержень вероломно выдернули, что осталось? Кто он теперь? Кто ОНИ теперь?
— Хорошо, — инженер в шапочке потянул своего товарища за рукав, давая понять, что им лучше уйти, — завтра мы подготовимся как следует, вернемся сюда и во всем разберемся.
— Да, — подтвердил второй, — во всем разберемся.
Они быстро отступили на пару шагов назад, после чего развернулись и, о чем-то перешептываясь, удалились собирать инструмент. Стоя в сторонке, за происходящим с интересом наблюдал Лад-кир. Он медленно вытирал тряпкой руки от смазки и поочередно смотрел то на Грана, в котором полным ходом шла невидимая война с новой личностью, и он в этой войне явно проигрывал, то на Гарандила, который все так же сидел на мхе спиной к остальным. Северянин по-прежнему разглядывал цветок, лежавший у него на ладонях и почти не шевелился. Казалось, он превратился в статую самого себя. Чего же Лад-кир не замечал, так это того, с какой скоростью происходили перемены в разуме Гарандила, как быстро его личность растворялась, перемешивалась в нечто новое. Черт оригинала в сидячей статуе оставалось все меньше и меньше.
Инженеры собрали весь инструмент и как могли нагрузились провиантом, который должен был тащить Пять-два. Большую часть на себя взвалил Лад-кир. Казалось, он мог осилить и остальное, но не хотел перенапрягаться. Оставшиеся припасы между собой разделили Гарандил и командир разведотряда. Палатки решено было оставить на тропе до завтра. Двумя из них прикрыли Доспехи. Отчасти, чтобы защитить от непогоды — хотя машины могли ее переносить без труда — а отчасти для маскировки. Болотные дикари обычно не заходили так далеко на запад, но в свете последних событий никто не хотел рисковать.
— Так, ничего не забыли? — Гран пробежался по присутствующим рассеянным взглядом. Он проговаривал себе под нос имена людей и грузы, которые те взяли.
— Вроде ничего, — прокряхтел второй инженер, слегка подпрыгнув не месте, чтобы поправить лямки заплечной сумки.