— Вы, наверное, шутите? — дочитав, он вернул бумаги Фирту.
— Нет. Все серьезно. Теперь я могу увидеть канцлера?
— Если это действительно не шутка… в таком случае да, можете. Но мне кажется, что вам лучше сейчас же развернуться и уйти, по пути порвав все это, — он кивнул на приговор.
— Вам это только кажется, — фыркнул Фирт и пошел дальше, к двери, похожей на произведение искусства.
Слуга проводил его таким взглядом, каким провожают идущего на эшафот. Он терпеливо сидел и ждал, не подавая виду, пока агент не войдет в кабинет Лагоракского канцлера, после чего тут же бросился на цыпочках к двери. Нагнувшись, он прислонился ухом к замочной скважине. Дверь была слишком толстой и расслышать хоть что-то можно было только так.
Фирт говорит что-то неразборчиво. Похоже на приветствие. Канцлер отвечает. Короткий диалог. Пауза. Скорее всего, канцлер читает бумаги. Отчетливое «ЧТО?!». Еще пауза. Громкое «КАК ЭТО ПОНИМАТЬ?!»
Лицо слуги растянулось в улыбке. А ведь он предупреждал нюхача. Теперь скандала не миновать.
— … и он всю ночь провел за решеткой?! Да как ты посмел?!
Ответ Фирта долгий и неразборчивый. Канцлер замолкает. Вероятно, обдумывает услышанное. Звук скрипящих о паркет ножек стула. Приближающиеся шаги.
Слуга отпрянул от двери, как ошпаренный. Замешкавшись мгновение, он суетливо поспешил занять свое место и сделал это как всегда вовремя. Как только его штаны коснулись стула, дверь в кабинет канцлера распахнулась и с грохотом врезалась в стену.
— А ну быстро за мной! — вылетевший в приемную канцлер излучал негодование. Его глаза были налиты кровью, на виске вздулась синяя вена, а пальцы, сжимавшие смятые документы, побелели от напряжения.
— Милорд, — слуга учтиво склонил голову перед пронесшемся мимо канцлером.
— Иди в задницу, — нервно отмахнулся тот и выбежал из приемной.
Фирт последовал за ним, пытаясь удержать заданный нешуточный темп.
***
— Ваш сын тоже был магом? — продолжал заваливать вопросами Альберт.
— Как выяснилось – да, — не прекращал отвечать Ольвик. Для него этот разговор стал крохотной отдушиной, способом взглянуть со стороны на проблему и, возможно, найти более оптимальное решение.
— И его тоже кинули в кастрюлю?
— Еще нет. Но очень скоро кинут.
— А сколько ему было лет?
— Нисколько. Он родился вчера.
— Вчера-а? — удивленно протянул Альберт. — Тогда я совсем ничего не понимаю... Если в Доспех попадет только эхо вашего сына, а он родился вчера, то как вы вообще с ним собираетесь говорить? О чем можно говорить с младенцем?
— Видишь ли, Альберт, — Ольвика такой вопрос не смутил, а наоборот, задел в нем преподавательскую жилку, — кристаллы для Доспехов из взрослых людей вообще не делают. В них остается слишком много характера, привычек, а иногда и воспоминаний. Громкое эхо, если так можно выразиться. Машины с такими кристаллами редко слушаются приказов, ведут себя агрессивно, а некоторые даже впадают в ступор, от осознания собственного положения. Нет, если службе отлова удается поймать уже взрослого яркого, его «материал» попадает в общий чан.
— Общий чан?
— Да, это такая очень большая кастрюля, в которой смешивают Пыль из разных людей, поддерживая ее в жидком состоянии. Не дают ей кристаллизоваться. Потом эту жидкость добавляют в металлы в разных пропорциях. Такие сплавы получаются очень крепкими и, что самое главное, способными отводить магический потенциал. Далее из этих сплавов делают пластины брони для Доспехов, а еще, к примеру, решетки в наших с тобой камерах. Думаю, ты уже пробовал выдуть их воздухом.
— Пробовал, — подтвердил Альберт. — Ничего не вышло.
— И это не удивительно… Но ты прав, с младенцем мне говорить не о чем. Зато мне очень хочется поговорить с тем, что может из этого младенца выйти. Большинство Доспехов носят в себе кристалл, выплавленный из новорожденного, но тем не менее, успешно совершают действия, которые новорожденному совершенно не свойственны. Это все потому, что эхо, заключенное в кристалле, способно к обучению. Военные модели прямиком с фабрики поступают в специальную часть, где их муштруют, учат основам боя, объясняют различия в обмундировании дружественных и вражеских солдат. Доспехи-слуги отправляются в мастерскую этикета, после которой они с легкостью могут отличить лорда от канцлера, а вилку для рыбы от ножа для масла. Строители учатся правильно класть камень, а носильщики – носить. И таких примеров множество, — Ольвик услышал, как где-то далеко загремели засовы и залязгали замки, но не придал этим звукам значения. — Чем младше человек, тем слабее его эхо в кристалле, это верно. А чем слабее эхо, тем легче его обуздать, подчинить, и выковать из него что-то полезное. Белый лист, если изволишь, на котором можно написать совершенно новую историю.