— Это он? — спросил мужчина у Литарии, перегнувшись через порог и осматривая столовую.
Домоправительница кивнула.
Убедившись, что в помещении не было посторонних, мужчина уставился на Альберта взглядом рыночного мясника, оценивающего свеженькую тушу, выбирая, какой кусок отрубить первым.
— Привет, — вдруг он улыбнулся и, как по волшебству, превратился из грозного хищника с двумя Доспехами за спиной, в добродушного простака. — Тебя ведь Альберт зовут, верно?
— Д-да, — Альберт слегка замешкался, удивленный таким резким преображением.
— А меня Фирт. Очень приятно познакомиться. Ты не против если я войду?
Альберт кивнул. Мужчина перешагнул порог столовой, Доспехи в коридоре зашевелились, собираясь пойти следом, но он сделал короткий жест рукой, и они замерли в ожидании.
— Твоя домоправительница, госпожа Литария сказала мне, что сегодня случилось несчастье, сломался ее драгоценный стол, — Фирт вышагивал по столовой, обходя разбросанные повсюду осколки тарелок, остатки стульев и столовые приборы. — Признаться, меня эта новость огорчила не меньше чем ее. Плохо, когда столь старые вещи выходят из строя. Будто маленький кусочек истории исчезает, пропадает бесследно. Ты меня понимаешь?
Альберт кивнул и даже не знал, почему. Он не понимал, о чем говорит этот человек, не понимал, зачем он это говорит, и совсем не понимал, что он делает в столовой детского дома в сопровождении даже не одного, а целых двух Доспехов.
Фирт подошел к двум половинам массивного стола, лежавшим почти в центре комнаты. Присев, он провел по древесине кончиками пальцев, при этом к чему-то принюхиваясь.
— Да, стол действительно хороший, — после короткой паузы заключил он. — Резной дуб. Дорогая вещь, это точно, — он поднял голову и посмотрел Альберту прямо в глаза. — Это ты его так?
— Извините, — выдавил тот, пожав плечами.
— Ну что ты, передо мной извиняться не нужно. Лучше попроси прощения у его хозяйки.
— Извините, — повторил Альберт, выглянув в коридор. Госпожа Литария, стоявшая за Доспехами и нервно теребившая ключи, в ответ кивнула и фальшиво улыбнулась.
— Хорошо, — Фирт выпрямился и посмотрел на потолок. Прямо над его головой в потемневшей от времени опорной балке виднелась светлая выщерблина, — с этим вопросом мы разобрались. Теперь перейдем к следующему, посложнее. Возможно, я сейчас скажу какую-то грубость, и заранее прошу за нее прощения, но ты, Альберт, не выглядишь силачом.
Он замолчал, явно ожидая реакции на свою реплику. Альберт по-прежнему не знал, как реагировать, поэтому просто продолжал стоять по стойке смирно.
— Я имею в виду, что со стороны ты кажешься обычным пареньком. Сколько тебе, лет четырнадцать?
— Через три месяца будет пятнадцать, господин.
— Ох, ну что ты, зови меня просто Фирт. Пока что в этой столовой все равны. Договорились?
— Хорошо.
— Вот и отлично, — Фирт снова улыбнулся искренне и добродушно, чем еще больше ввел в замешательство Альберта. — Еще один вопрос урегулирован. Но давай вернемся к предыдущему. Он меня очень занимает. Понимаешь ли, там, во дворе вашего замечательного учреждения госпожа Литария сообщила мне, что ее драгоценный стол был настолько тяжел, что его сдвигали с места лишь раз. Если не ошибаюсь, это произошло, когда в столовой меняли полы. Как думаешь, она мне соврала?
— Нет, гос… Фирт, все так и есть, — Альберт был уверен в своих словах. Старая ворона каждые полгода, если не чаще, напоминала дежурным по столовой, насколько важен для нее этот дурацкий стол. Она пылинки с него сдувала, заботилась о нем лучше, чем о большинстве детей и при любом удобном случае не брезговала рассказать историю про ремонт полов.
— Это хорошо. Не люблю, когда мне врут. Теперь, если ты обратишь внимание на потолок, то увидишь, — он указал пальцем на нужную балку, — что на древесине есть засечка. Вон там. Она чуть светлее. Заметил?