— Да, — вдруг кивнул Гран. — Понюхайте.
— Да что с вами двумя? — отшатнулся Раль-нар. — Вы себя очень странно ведете.
— С нами все в порядке, — промурлыкал улыбающийся северянин. — И с вами тоже будет все в порядке. Только понюхайте.
Он шагнул вперед с протянутыми руками и если бы глава экспедиции вовремя не увернулся, увядший цветок точно угодил бы ему прямо в нос.
— Ты что делаешь? — возмутился Раль-нар. — Нет, так дело не пойдет. А ну оба марш в лазарет. Я лично прослежу, чтобы лекарь осмотрел вас со всей тщательностью. У вас с головами явно что-то не так. Быстро за мной.
Он взял обоих под руки и повел их в сторону от инженеров, что столпились вокруг Доспехов и снимали с них веревки с палатками. Вдруг Пять-два угрожающе накренился вперед. Ткань, зацепившаяся за бронепластину у колена, с треском разорвалась. Увидев, что машина без предупреждения пришла в действие, люди бросились в стороны, чтобы ненароком не попасть под массивные болотоступы. Почти падая, Пять-два сделал широкий шаг, чтобы сохранить вертикальное положение. Оставшиеся веревки натянулись, оттягивая его туловище назад. Замерев на мгновение, Доспех понял, что больше не падает и продолжил идти, волоча за собой по земле Пять-три.
Услышав странные выкрики за спиной глава экспедиции остановился, чтобы посмотреть, в чем дело и увидел, как в его сторону уверенно шагает огромная палатка.
— Стой! — рефлекторно выкрикнул Раль-нар, забыв о том, что Доспех не слушается команд.
Пять-два, естественно, не среагировал. Волочившийся за ним Пять-три задел краем болотоступа одну из опор большого тента с ожидавшими ужина разнорабочими. Она тут же треснула у основания и обмякший угол тента накрыл сидевших за столом людей.
— Стой! — снова крикнул Раль-нар. И опять никакого эффекта. Тогда он решил не искушать судьбу и уйти с траектории обезумевшей машины. А заодно увести Грана с Гарандилом. Вот только произошло нечто, сломавшее его простой план. Как только он, держа под руки северянина с командиром разведотряда, сдвинулся на два шага в сторону, Пять-два тоже свернул. Доспех шагал не просто вперед, он целился в них.
— Остановись! Стой! Отойди! — принялся изо всех сил кричать Раль-нар. — Пять-два, прекрати!
Но машина продолжала идти.
Запаниковав по-настоящему, глава экспедиции забыл о Гране с Гарандилом и бросился бежать. Он знал, что если Пять-два действительно решил раздавить его, то остановить слетевший с катушек Доспех сможет только другой Доспех. Оставалось только успеть добраться до поста караульных и отдать нужный приказ. Вот только этого не понадобилось. Оглянувшись, Раль-нар не увидел мчащегося за ним на всех парах Пять-два. Тот остановился в одном шаге от улыбавшегося Гарандила, будто ничего не произошло.
— Я же говорил, что они слушаются только его! — послышался издалека голос инженера в шапочке.
***
Спокойному вечеру в основном лагере экспедиции пришел конец. Одни разнорабочие недовольно переговаривались друг с другом, восстанавливая тент. Другие же обставляли центр поляны факелами и лампами. Они давали свет инженерам, что, позабыв про ужин, копались в странных Доспехах. После того, как Гарандила попросили отдать приказ Пять-два не двигаться, вокруг Доспеха образовалась целая группа из ученых и инженеров. Теоретики живо обсуждали возможные причины такого небывалого отклонения в поведении машин. Практики же сразу приступили к аккуратному и тщательному демонтажу основных частей.
Самого Гарандила вместе с Граном глава экспедиции, как и обещал, отвел в палатку лекаря. Там их уложили на лежаки, раздели и осмотрели. На всю процедуру ушло не больше десяти минут, но оба пациента успели за это время уснуть. Усталость дала о себе знать, как только их спины коснулись досок.
— Ну что же, — прокряхтел пожилой лекарь, выпрямляясь, — никаких признаков болезни я не вижу.
Он приложил ладонь ко лбу Гарандила, чтобы лишний раз удостовериться в том, что у северянина нет лихорадки.
— По крайней мере, тела их точно здоровы. В общем понимании вопроса…
— Что вы имеете в виду? — не понял Раль-нар.
— Если вы уверены, что они оба ведут себя так, как не вели раньше, тогда причиной тому могла послужить болезнь не телесная, но душевная.