— Вы полагаете, что они оба сошли с ума?
— Если хотите, — кивнул лекарь и неприятно причмокнул. — Правда на моем веку мне еще ни разу не попадались люди, потерявшие рассудок сообща, но возраст отучает удивляться. Все возможно под луной…
— Оставьте свои размышления на потом. А что на счет этого? — Раль-нар указал на засыхающий цветок, лежавший поверх одежды Гарандила.
— Не могу точно сказать. С цветком вам лучше обратиться к ученым. Вопросы местной растительности их удел.
— Будьте уверены, так и сделаю. Но вы, как человек медицины, можете мне сказать, способен ли подобный цветок свести человека с ума? Может ли его запах сделать это?
— Ваши вопросы весьма конкретны, Раль-нар, — лекарь нахмурился и снова причмокнул. — Неужели есть основания полагать, что все было именно так?
— Не знаю… — глава экспедиции пожал плечами. — Уж сильно настойчиво эти двое предлагали мне его понюхать.
— Нет, — после недолгого раздумья ответил лекарь. — Насколько я осведомлен, от одного только запаха люди с ума не сходят. Особенно, сообща.
***
Раль-нар направлялся в южную часть лагеря, туда, где располагались палатки большинства ученых, когда его остановила группа решительно настроенных разнорабочих. Они быстро окружили его, их лица были мрачны, а взгляды - суровы.
— Что такое? — удивленно огляделся Раль-нар. В руках он держал завернутый в тряпицу цветок. — А ну, разойдитесь, мне нужно пройти.
Лад-кир вышел вперед, оказавшись лицом к лицу с главой экспедиции.
— Вы должны изгнать их, — медленно проговорил он. Его лицо вдали от факелов сливалось с окружавшей темнотой, отчего бельма глаз и зубы, казалось, парили над драной рабочей рубашкой.
— Я не понимаю, что ты…
— Я прошу от лица всех здесь присутствующих, вы должны изгнать их из лагеря, — голос Лад-кира излучал твердость и решительность.
— Изгнать кого?
— Северянина и того, второго, — он кивнул в сторону палатки лекаря.
— Не понимаю, и зачем мне это делать? — вопрос Раль-нара был скорее риторическим, потому как изгонять он никого не собирался. К тому же, никаких законов и правил, упоминающих изгнание, насколько он знал, не существовало. Легкие провинности в экспедиции карались принудительными работами на кухне, или же дополнительными выходами в караул. Тяжелые – заключением под стражу или на худой конец – повешением. Но никаких изгнаний.
Лад-кир молчал, то ли не решаясь ответить, то ли не зная, как произнести то, что было у всех собравшихся на уме.
— Если вы сейчас же не дадите мне пройти… — не выдержал паузы Раль-нар.
— У них внутри, — перебил его южанин, — поселилось зло.
— Что? О чем ты?
— Я был там, на тропе, когда северянин вернулся с болот. Он приехал верхом на Доспехе и в его глазах не было ничего человеческого. Только тьма и пустота. Да, он говорил, как человек, двигался, как человек, но это только оболочка, обман. Тот Доспех принес из топей не Гарандила, а нечто другое. Нечто злое и темное. Я видел, как оно изменило командира Грана. Теперь оно в лагере. Люди боятся.
Некоторые особо смелые разнорабочие подали голоса, соглашаясь с южанином.
— И ты считаешь, что твои суеверия – повод выкинуть две пары отличных рабочих рук на съедение мошкаре и дикарям? — опережая ответ, Раль-нар отрицательно мотнул головой. — Нет, никого я изгонять не собираюсь. Тем более, что права на это у меня попросту нет. И в том, что в их телах поселилось какое-то таинственное зло я очень сильно сомневаюсь.
— Вы не понимаете, — начал было Лад-кир, но на этот раз глава экспедиции перебил его.
— Ошибаешься, Лад-кир. Да, я знаю, как тебя зовут. Запомнить было не трудно, учитывая, что нас, южан, в экспедиции всего двое. Я прекрасно понимаю, откуда в твоей голове взялась вся эта история с тьмой и злом. С Гарандилом и Граном действительно что-то не так. Я заметил это, как только заговорил с ними. Но уверяю, причина их странного поведения гораздо банальнее. Хотя, от этого не менее опасна.
Лад-кир вопросительно хмыкнул.
— Я думаю, что они заразились какой-то болезнью. Новой, с которой мы еще не знакомы.
Лад-кира такой ответ не удовлетворил, как и остальных собравшихся.