— И в первую очередь я хочу выяснить, каким образом это произошло. Ты бы не мог рассказать мне, что конкретно случилось на тропе? Только постарайся вспомнить все мельчайшие подробности. Они очень важны.
— Я свое слово уже сказал, — отрезал Лад-кир. — И эти люди, — он обвел взглядом остальных разнорабочих, — этому слову верят. Если вы не изгоните нечистых, мы сделаем это сами.
— За что будете непременно наказаны, — тон Раль-нара резко стал решительным, не уступая тону второго южанина. — Я не потерплю мятежа. Только не в этой экспедиции. Деревьев, способных выдержать твой вес, здесь не так много, так что тебя как зачинщика не повесят, а обезглавят. Твоих сообщников отходят плеткой. Подумай, суеверия этого стоят? Сомневаюсь.
Услышав о строгом наказании, разнорабочие принялись взволнованно перешептываться. Двое молча развернулись и ушли. Лад-кир не дрогнул. Видев собственными глазами те перемены, что произошли с Граном всего за пару часов, он был полностью уверен в собственной правоте.
— Я не отступлю, — четко проговорил он, глядя командиру экспедиции прямо в глаза. — В тех людях живет зло. Они опасны для меня, вас и всего лагеря. Не будьте глупцом, две жизни весят меньше, чем сотня.
— Нет, Лад-кир, — Раль-нар покачал пальцем. — Не весят. И мне жаль, что ты этого не понимаешь. Пока экспедиция не вернулась на земли империи, все эти люди – моя семья. Я несу за них ответственность. Мой долг, как командира, обеспечить безопасность всех членов моей семьи без исключения, сделать все, что в моих силах, чтобы они вернулись домой целыми и невредимыми. Но эти проклятые болота с самого начала вставляют палки в колеса. Мы не прошли и половины пути, а уже потеряли четверых, Лад-кир. Четверых. Это трагедия. Это горе для меня, для их друзей, родственников. Теперь же ты предлагаешь мне добровольно сослать в топи еще двоих? Вот так просто, без суда, без разбирательства, полагаясь только на твои ощущения? Этому не бывать. Да, они ведут себя странно. Да, есть основания полагать, что эта странность может передаваться. Но пока они лежат в палатке лекаря, угрозы от них не больше, чем от обычных больных. Так что будь добр, прекрати разводить панику и помоги мне разобраться, что происходит.
Лад-кир задумался на добрых полминуты. Все это время он неотрывно смотрел на командира экспедиции, словно проверял его на прочность. Раль-нар взгляд не отводил и терпеливо ждал. Разнорабочие, стоявшие рядом, растеряли свой энтузиазм и теперь, переминаясь с ноги на ногу, ждали развязки ситуации, надеясь на мирный исход. Никому не хотелось получить плетей за просто так.
— Хорошо, — наконец ответил Лад-кир и во второй раз за вечер пересказал в деталях события, произошедшие на тропе. Раль-нар слушал его внимательно, не перебивая и кивая в местах, что казались ему любопытными. После того, как рассказ был окончен, он прищурился, будто вспоминая что-то.
Лад-кир, повторив увиденное, еще больше уверился в своей правоте, но прежней решимости в нем больше не было. Несмотря на животный страх перед тьмой, поселившейся в северянине, он все же не хотел устраивать настоящий мятеж. А если командир экспедиции сказал, что знает о проблеме и собирается во всем разобраться, то лучше дать ему шанс. Хоть киры и нары берут свои корни из разных народов, но все же они южане. А южане, скитающиеся по чужим землям, должны быть друг другу братьями.
— Значит ты говоришь, — задумчиво протянул Раль-нар, — что Либис испугался и побежал обратно в лагерь, как только Гарандил вернулся из топей на Доспехе?..
— Да, — коротко ответил Лад-кир.
— Что же, у нас стало на одну странность больше. В лагерь он, насколько я знаю, не возвращался.
***
Либис запаниковал и бросился бежать. Еще какие-то мгновения он слышал за спиной хлюпанье болотоступов и треск камыша. Эти звуки, вкупе с взбунтовавшимся воображением и нехорошими лагерными слухами подгоняли его, заставляли перебирать ногами быстрее, бежать вперед, не оглядываясь. Что он с удовольствием и делал.
Обычно Либис не замечал за собой склонности к панике. Как ни как, он добровольно записался в экспедицию, исследовать неизведанное. Но с самого утра его тяготило странное чувство, будто кто-то наблюдал за ним, следил за каждым его шагом. Это не давало ему покоя, неприятно тлея где-то на задворках разума. Он не мог сидеть в палатке, ее стены давили на него. Но и не хотел выходить наружу, ведь там его ждали полчища насекомых и грязь, вездесущее месиво, в которое превратили землю своими сапожищами снующие туда-сюда разнорабочие. Может быть всему виной была чересчур долгая стоянка? Или сказывалась общая усталость? Так или иначе, на душе у Либиса было неспокойно, и когда он услышал, что у одного из разведотрядов сломались Доспехи, а инженеры собираются идти их чинить, он тут же вызвался пойти с ними, посчитав, что смена обстановки, хоть и недолгая, поможет ему прийти в норму.