Он поднес палочку со змеей к лицу и понюхал.
— Ты что, это есть будешь? — поморщился Данпас.
— Ну да, — Нигель пожал плечами. — А чего?
— Выглядит не очень.
— Да чтоб ты понимал. Выглядит ему не очень… Главное, что вкусно. Я, знаешь ли, люблю, когда вкусно. А наши пайки лагерные только в тюрьму годятся. Ими не кормить, а морить надо.
— А отравиться не боишься? Вдруг она ядовитая?
— Не, — Нигель вгрызся в змеиный бок. — Такую я уже ел. Она нормальная. Главное – бошку не трогать. Хочешь?
Довольно чавкая, он протянул палочку Данпасу. Тот посмотрел сперва на нее, потом снова на бескрайние топи. В пучке травы что-то мелькнуло. Едва заметный силуэт. Но Данпас не придал этому значения. В холодном свете луны болотная растительность играла тенями постоянно, и, если хотя бы один из появлявшихся и исчезавших фантомов действительно представлял опасность, то Доспехи, видящие в темноте гораздо лучше человека, уж точно должны среагировать.
Хмыкнув и пожав плечами, Данпас подошел к костру и сел на подстилку, рядом с Нигелем. Приняв из его рук палочку со змеей, он потрусил ее, чтобы потушить загоревшийся на конце огонек, после чего повертел, выбирая место для укуса.
— Впервые буду змею есть.
— Не боись. На вкус как курица. Ну почти, — Нигель коротко хохотнул. — Только осторожно с ребрами. Они тонкие и мягкие. В десну загонишь, потом вовек не выковыряешь. Во! — он задрал пальцем верхнюю губу, показав большую прореху среди кривого строя желтых зубов. — Мне лекарь сразу два выдрал, чтоб достать.
— Что-то мне уже перехотелось, — Данпас боязливо покосился на палочку со змеей. Нигель громко рассмеялся.
— Да не боись, говорю. Шучу я.
— А как же зубы?
— Та это не от змеи. Они у меня в прошлом походе от мороза полущились. А так, жри на здоровье. Только это, про голову я серьезно говорил. У нее мясо съедобное, а вот клыки и все что рядом – чистый яд.
Он снова рассмеялся.
Данпас еще немного повертел палочку в руках, после чего все же решился и откусил от змеи небольшой кусок. Шутки Нигеля по поводу яда и застрявших в десне ребер пугали, но в одном он был прав – лагерный рацион был действительно скудным. А у голодного мужчины мысли идут из живота.
На удивление мясо оказалось сочным и вкусным. Отдаленно оно напоминало курицу, но Данпас все же склонялся к тому, что в нем больше от кролика. Распробовав первый кусок, он моментально забыл о своих страхах и вгрызся в жареную змею.
Увидев, как Данпас налетел на еду, Нигель прочистил горло, стараясь напомнить своему товарищу, что тот находится не один. Намек не возымел эффекта. Тогда Нигель понимающе кивнул, порылся в своей сумке, достал из нее еще одну мертвую змею, нож, и принялся срезать с нее кожу.
— Ты знаешь, — откусив очередной кусок, начал Данпас, — а ведь правда очень вкусно. Кто бы мог подумать?
— Я бы мог, — деловито заметил Нигель. — И подумал. Подай-ка палочку.
— Угу, — продолжая жевать, Данпас резким движением сдернул с нее остатки змеи и протянул Нигелью. Тот насадил на нее только-что освежеванную тушку и сунул в костер. — Я это к тому, что никогда не знаешь, как вокруг тебя жизнь повернется. Еще два года назад скажи мне кто, что я буду сидеть ночью посреди болот и жареную змею есть, ни за что бы не поверил. И вот, я здесь, я ем, и мне нравится. Странные дела…
— Это точно, — поддакнул Нигель без особого энтузиазма. Ему никогда не нравились разговоры ни о чем. Все эти переливания из пустого в порожнее на тему что было бы или как стало его совершенно не цепляли. Но за многие ночи, проведенные в караулах, он приметил одну полезную деталь: споры с собратом по службе до добра не доводят. Если вдруг кого-то начинает затягивать в дебри бессмысленных разговоров ни о чем, лучше пассивно кивать и невнятно поддакивать, и ни в коем случае не подкидывать дровишек в огонь (в переносном смысле, разумеется). Тогда порыв пофилосовствовать, как правило, быстро сходит на нет и вечер можно считать спасенным.
— Знаешь, — Данпас задумчиво посмотрел на наполовину обглоданный скелет змеи, — а ведь меня в экспедицию брать не хотели. Я здесь, считай, по случайности оказался.