— Да?
— Да. Я, когда записываться пришел, мне сказали, что я вроде как по всему подхожу, вот только жена у меня на сносях. А раз так, то нельзя мне в экспедицию. Вроде как, кормилец должен при семье быть, а не по болотам шляться.
— Ну и правильно сказали.
— Может оно и так, но только если дома этому кормильцу есть чем накормить. А здесь хорошие деньги обещали, вот я и подался, — Данпас оторвал пальцами небольшой кусочек мяса и отправил в рот.
— И что же поменялось?
— Что? — прожевав переспросил он.
— Ну, ты в экспедицию в конечном счете попал. Я и спрашиваю, что поменялось? Кого из организаторов подмаслил? Или по знакомству пропихнули?
— А… Нет, просто кормить некого стало.
— Звучит нехорошо, — Нигель недовольно нахмурился.
— Ага. Жена как узнала, что я в экспедицию ходил записываться, такой скандал мне закатила. Мол, я бросить ее вместе с ребенком хотел. Я ее пытался вразумить, а она уперлась и все тут. Сказала, что зря за нищего пошла, и чтоб я катился ко всем чертям. А потом бросила меня.
— Это бывает. Бабы, как обрюхатятся, завсегда нервные какие-то становятся. Не переживай. Назад в империю вернемся, так она сама обратно попросится. Вот посмотришь. Оно ведь как, ежели мужик при деньгах, да еще и уважаемый, то сразу видным кавалером становится.
— Ты так считаешь?
— Не считаю, а знаю наверняка. Опыт у меня в таких делах. Я в трех походах побывать успел и после каждого по жене завелось. Главное теперь, чтоб они друг про друга не узнали, — он лукаво подмигнул.
Не будучи до конца уверенным шутит Нигель или говорит серьезно, Данпас все же рассмеялся. Его раскатистый хохот с легкой хрипотцой затмил собой другой звук, похожий на короткое покашливание или же чихание. А близкая сердцу тема разговора не дала различить легкий укол в спину.
Вдруг, хохот прекратился, оборвался резко и неожиданно. Нигель отвлекся от созерцания змеиного мяса, облизываемого языками костра и посмотрел на товарища. Тот, застыв, будто статуя, продолжал сидеть с приоткрытым ртом, но его лицо уже не выражало веселья.
— Эй, — Нигель вгляделся в остекленевшие глаза человека, сидевшего по ту сторону костра, — ты чего?
Ответа не последовало. Казалось, будто Данпас увидел в мерцании огня нечто настолько страшное, что в мгновение ока погрузило его разум в пучины ужаса, свело с ума, превратив в пустую оболочку, неспособную двигаться.
— Эй! — Нигель привстал и отложил палочку со змеей в сторону. — Что такое? Ты чего, подавился?
Постепенно лицо Данпаса начало приобретать синеватый оттенок, а на висках и лбу вздулись вены. При этом рот все еще был слегка приоткрыт, напоминая о том, что всего секунды назад этот человек от души смеялся.
— Если что, я про яд пошутил. Она вся съедобная, так что можешь…
Нигель не успел договорить. Данпас издал странный стон, после чего накренился и рухнул в огонь. Пламя вспыхнуло, и волна жара метнулась к небу. Искры и раскаленные угольки брызгами разлетелись во все стороны, теряясь в сырой траве и быстро угасая. Воздух мгновенно наполнил неприятный запах горелых волос.
Нигель вскрикнул и отпрянул, но быстро взяв себя в руки, бросился на помощь. Он суетливо скакал вокруг костра с секунду, пытаясь сообразить, что делать. Тем временем, лицо и волосы Данпаса уже целиком поглотил огонь. Не придумав ничего лучше, Нигель схватил его за ноги и потянул. Головешки, подцепленные кожаной курткой Данпаса потянулись следом, растягивая костер и усугубляя ситуацию.
— Да что ж это такое?! — оттащив товарища на пару шагов от костра, Нигель бросился за своей подстилкой. Расправив ткань, он накинул ее на почерневшую голову Данпаса и начал сбивать огонь. Но тут же остановился. Он заметил кое-что, маленькую деталь, которая объясняла произошедшее. Из спины Данпаса торчала небольшая рыбья косточка с тремя обгоревшими перышками, примотанными к ней.
Полная картина случившегося моментально нарисовалась в разгоряченном мозгу Нигеля: «Данпас хохочет от души и за смехом не замечает, как в его спину втыкается отравленный дротик. Яд начинает действовать моментально. Конечности наливаются свинцом, перестают слушаться, кровь стынет в жилах, а сердце разрывается от напряжения. На короткие мгновения Данпас становится заложником собственного тела. Он на грани смерти, но все еще жив. Жив и беспомощно наблюдает, как на него неумолимо надвигается пламя костра.»