Альберт кивнул.
— Поправь меня, если я ошибаюсь, ведь меня здесь не было, но, по моему мнению, эту засечку оставил драгоценный стол госпожи Литарии. Я прав?
Альберт снова кивнул.
— Тогда объясни мне, как четырнадцатилетний паренек, который совсем не выглядит силачом, смог поднять этот стол и швырнуть его в потолок так сильно, чтобы переломить его пополам?
Альберт поджал губы. Его личная победа продлилась недолго. Теперь он снова ощутил себя в осаде, но на этот раз название замка было гораздо хуже, чем «Козел отпущения».
— Ну же, не молчи, — изобразив интерес к виноградной лозе, загородившей окна столовой, Фирт постепенно заходил пареньку за спину, — мне очень хочется узнать, как тебе это удалось провернуть.
— Даже не знаю, с чего начать, — замялся Альберт.
— О, с этим я тебе помогу. Госпожа Литария сказала мне, что много раз просила тебя не нападать на ребятишек, которых ты сегодня обидел. Полагаю, у тебя был с ними какой-то конфликт. Скорее всего, долгоиграющий. Ты обращался к своей домоправительнице за помощью, но на ничего не делала. Напряжение внутри тебя росло день ото дня, копилось, разъедая кислотой мысли…
— Откуда вы все это знаете? — Альберт был удивлен проницательностью незнакомца в плаще. Ему казалось, что тот пробрался ему в голову и читает его мысли как книгу.
— Опыт, мой юный друг, опыт. Но вернемся к твоей истории. Я не знаю, чем они обидели тебя сегодня и уж, тем более, зачем им это понадобилось, но им же хуже. Да? — Фирт хмыкнул. — Последняя капля упала в твой бак терпения, он не выдержал и взорвался. Ненависть захлестнула тебя с головой, смешала мысли в один большой, красный комок. И тогда ты решил дать сдачи. Такой, которая навсегда избавила бы этих гадких мальчишек от желания доставать тебя. Ты схватил первое, что попалось тебе под руку, а именно – несчастный стол госпожи Литарии, и…
Он протянул последнюю букву, давая пареньку подхватить рассказ. Услышав паузу, Альберт немного замешкался, но быстро понял, что от него хотят и сказал: — Извините, Фирт, но я не хватался за стол.
— Не хватался?
— Да. В целом ваша история очень похожа на то, что случилось, честно. Я не знаю, как вы это делаете, но у вас действительно хорошо получается. А про терпение так вы прям вообще все угадали. Вот только стол руками я не трогал.
— И как же тогда ты его поднял к потолку? — Фирт специально стоял к пареньку спиной и вглядывался в переплетения виноградной лозы. Таким образом, он создавал впечатление расслабленного человека, из праздного любопытства желающего узнать подробности происшествия. В действительности Фирт был напряжен до предела. Словно хищник он выжидал, выманивая жертву из безопасной берлоги на открытую поляну, в попытке увидеть ее слабое место.
— За воздух, — ответил Альберт, не догадываясь, что выдал свой единственный козырь.
— За воздух? — Фирт насторожился. Теперь он знал, каким даром обладает паренек. Оставалось выяснить, чем он его включает.
— Да. У меня с рождения очень чувствительные пальцы. Они тонкие и длинные, не такие как были у папы. Поэтому он всегда говорил, что из меня хорошего рабочего не выйдет, зато может получиться музыкант. Один раз, когда мы играли с мамой в птиц я сильно размахивал руками и кончиками пальцев почувствовал воздух. Это было странно, потому что я раньше тоже махал руками, но ничего такого не было. А тут вдруг раз и вот…
— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что почувствовал воздух?
— Ну, это сложно объяснить, — Альберт впервые рассказывал о своей странной особенности и ему казалось, что он раздевается до гола перед незнакомым человеком. — Когда я делаю так, — он резко взмахнул рукой, растопырив в стороны пальцы, будто пытаясь схватить что-то. Воздух, рассекаемый его ладонью, загудел, — то ощущаю вмятины в воздухе, места, за которые можно потянуть.
Услышав гудящий звук, Фирт зажмурился, всеми силами стараясь не выдать своего внутреннего напряжения.
— И ты потянул воздух под столом уважаемой госпожи Литарии, запустив тем самым его в потолок? — подавив приступ страха перед пареньком спросил Фирт.