И он показал.
Повар, вооруженный мясницким ножом, и всем сердцем считавший, что ему хватит духа этим ножом воспользоваться, при виде падающих под действием яда людей резко изменил свою точку зрения. Теперь он бежал со всеми. Куда – было совершенно неважно. Главное, что ощущение общности, единения с другими такими же трусами притупляло чувство страха, иначе он бы и вовсе остался стоять на месте. Замер бы, словно те, в кого попал дротик. Застыл с тесаком в руке, покорно ожидая, когда следующая рыбная косточка с перьями вылетит из темноты.
Повар, вооруженный мясницким ножом, бежал туда, куда вели его ноги, а именно к тому месту, где проводил большую часть дня – к полевой кухне. Сейчас ему нечего было там делать, но он все равно бежал. Это было бессознательное решение. И оно привело к совершенно неожиданному результату.
Погашенные масляные лампы погрузили эту часть лагеря в темноту и привыкшие к свету инженерских фонарей глаза повара выхватывали из нее лишь общие очертания привычной утвари. Этого было недостаточно, чтобы продолжать бежать, и повар перешел на шаг. А после, и вовсе остановился. Его внимание привлекло какое-то едва различимое движение впереди. Будто одна из теней, отбрасываемых тусклым серебряным свечением убывающей луны, ожила. Она передвигалась почти бесшумно и напоминала силуэт человека. Странный, непропорциональный силуэт с неестественно вытянутой головой.
Свеча, выпавшая из подсвечника и упорно облизывавшая своим огоньком стену тента, наконец, добилась своего. Просохшая под действием тепла ткань загорелась, расширив освещенную зону. Этого хватило, чтобы глаза повара смогли рассмотреть ожившую тень. Рассмотреть, как следует.
Между двумя большими котлами крался низкорослый жилистый мужчина. Из одежды на нем были только короткие грубо сшитые штаны, а рубаху ему заменял кусок ткани, накинутой поверх плеч и прихваченной возле шеи толстыми нитками. В качестве маскировки по краям ткань была обвешана пучками сухой травы, а кожа дикаря - покрыта толстым слоем засохшей грязи.
Разглядев в рассеивающейся темноте человека, повар, вооруженный мясницким ножом, закричал. Но не от осознания того, что перед ним стоит враг, а от понимания, почему в свете убывающей луны голова дикаря показалась ему неестественно вытянутой. Ведь кроме маскировки из сухой травы у этого низкорослого жилистого мужчины был еще и охотничий трофей – голова Либиса. Она была примотана к макушке дикаря тонкими веревками, ее рот был распахнут в немом крике, а дыры пустых глазниц, казалось, смотрели прямо в душу.
Повара хватило на один взмах. Зажмурившись, он ударил туда, где всего секунду назад стоял враг. Мясницкий нож разрезал пустоту. Отскочивший в сторону дикарь прыгнул вперед, налетел на повара и повалил его на землю. В свете разгоравшегося тента промелькнуло белесое лезвие костяного ножа. Повар почувствовал, как оно входит ему под ключицу и закашлялся. Из его рта хлынула кровь.
Один за другим на оазис земли среди топей болот начали выскакивать низкорослые дикари в камуфляже из грязи, мха и травы. На своих головах они несли отрезанные головы караульных, а в руках – костяные ножи, духовые трубки и пращи. Выкрикивая боевые кличи, улюлюкая и рыча, они отлавливали отбившихся от общего хаоса людей. С легкостью убивая безоружных они избегали тех, кому хватало смелости дать отпор.
Тем временем во всю пылавший тент рухнул на две соседние палатки поменьше. Они загорелись почти сразу. Экспедиционный лагерь пожирал пожар.
В общей суматохе Раль-нар потерял из виду большую часть тех, у кого были мечи. Не видя другого выхода, он приказал оставшимся держать оборону и не сходить с места, а сам ринулся в гущу резни, собирать отбившихся. Ему было крайне важно сохранить и удержать под своим контролем как можно больше людей, способных к бою. Иначе, дикари продолжат убивать одиночек, пока на поляне не останется никого.
Пламя пожара расползалось по поляне с невероятной скоростью, как и пламя битвы. Стоны боли и крики отчаяния заполнили лагерь. Измазанные в крови дикари, словно хищные звери, сновали между горящими палатками, распространяя смерть и огонь.
Раль-нару чудом удалось прирезать одного. Застав коротышку врасплох, он всадил ему меч прямо в голый живот. Маленькие карие глаза дикаря округлились от удивления. Он схватил Раль-нара за руки, цепляясь за жизнь, но сил в его хватке было недостаточно. Глава экспедиции рванул меч в сторону и на себя. Кожа на животе коротышки разошлась и из разреза вывалилась петля кишки. «Цутра…» — прохрипел дикарь и рухнул на землю.