— За ровную дорогу, — выдохнул Ольвик.
***
Альберт тоже не мог уснуть. Он сидел на холодном полу вагона-тюрьмы, уткнувшись лицом в угол. Повернись он иначе и ему тут же открывался «прекрасный» вид на закуток с трупами. Свыкнуться с этим зрелищем было по определению сложно, так еще и часом ранее ситуация усугубилась. Когда колесо наехало на особо большую ухабину, весь вагон качнуло так, что одно из детских телец, лежавшее на животе, скатилось с общего навала к самой решетке и оказалось на спине. При этом глазки младенца раскрылись и бельмами уставились на живых заключенных. Для Альберта это стало последней каплей. Ворочаясь не в силах заснуть, он ненароком посмотрел в сторону клетки, увидел те самые бельма, и они остались с ним навсегда. Теперь, даже когда он упирался лбом в угол вагона, все равно чувствовал, как они смотрят на него. Ощущал это спиной и затылком.
Большинству других каторжников тоже не спалось. Некоторые сидели спина к спине, потому что по-другому опереться было попросту не на что. Другие же лежали, глядя в потолок. Парочка даже плакали. Но в основном все молча ждали утра, когда в узкие щели-окна вагона снова засветит солнце и будет ради чего продолжать дышать.
***
— Так и что вы, значится, новым инженером на фабрики едете? — стражник в привычной манере облокотился спиной о стену вагона, закинул ногу на ногу и, держа в одной руке кружку с настойкой, другой потирал усы.
— Заместителем руководителя цеха сборки, — без особого энтузиазма ответил Ольвик. Свою порцию настойки он выпил залпом и теперь ждал, пока стражник закончит со своей. Остатки вежливости и самоуважения не позволяли ему просто взять и налить себе еще, хотя хотел он этого сильно.
— Мудреная должность. Значит важная. Наверное, хорошо работали на большой земле, раз вас так назначили?
— Очень хорошо. Лучше всех.
— Лучше всех? — стражник одобрительно кивнул. — Это громкое заявление.
— Вы мне не верите?
— Нет, господин Дарвик, не сомневаюсь, все так, как вы говорите. Не вижу смысла вам врать. Тем более, как я вас проверю? Сам-то я в этих ваших железках ни бельмеса не понимаю. А раз вас назначили самим заместителем руководителя чего-то там, то значит им там, наверху, — он показал пальцем на потолок, — виднее.
Стражник отпил немного настойки из кружки, бросил взгляд на мрачного словно туча Ольвика и нахмурился.
— Вы не стесняйтесь, бутылка не последняя. Угощайтесь.
— Благодарю, — для Ольвика это стало одобрением его слабости. Он, еще по инерции изображая смущение, плеснул себе в кружку вишневой настойки и залпом выпил.
— Ого, — стражник закрутил кончик уса пальцами. — Не торопитесь так. Еще вся ночь впереди.
— Извините, — он налил третью порцию, но сразу пить не стал, сдержался.
— Да ничего страшного. Я же все понимаю. Работа в пустыне не всякому по силам. Да еще и путь неблизкий, а у нас под боком целый вагон уродов… Но вы не переживайте, все наладится. Время все расставит по местам. Меня батя так учил. Он всегда говорил, что время – сильная штука. Оно лечит и калечит, но всегда ставит вещи на их положенные места. Мол, если тебя обидел кто, то не стоит второпях морду ему бить. Лучше пойти на речку, успокоиться и подождать. Тогда станет ясно, как лучше поступить. А если повезет, то по этой речке мимо проплывет труп того козла, что тебя обидел, — стражник недовольно покривился. — Нет, вот вроде как все тоже самое говорю, а какая-то ерунда получается. У бати выходило лучше.
— Ваш отец был мудрым человеком.
— Да не сказал бы. Разве что только на словах. Был бы умным – не полез бы в шахты.
— Он работал шахтером? — Ольвик почувствовал, как жгучее тепло от настойки волной начало расходиться по желудку. К его удивлению это немного притупило боль утраты. Совсем чуть-чуть, лишь на малую долю. Но этого хватило, чтобы сделать неверные выводы. Ольвик в очередной раз осушил кружку.
— Ага, работал… — стражник задумчиво посмотрел в окно-щель, после чего его лицо посветлело, и он продолжил: — В Мирании на железных рудниках. Ими Фолькосты заправляют. Может слышали?