— Слышал, — Ольвик чуть не проговорился, что знаком с супругом Фолькостом лично. — Они, вроде как хорошие люди.
— Да уж хорошие, не то слово. Они батю моего вместе со всей его бригадой взашей погнали в тридцать седьмом. Сказали, что у семьи нет денег им платить, а шахта закрывается. Пообещали, что как только дела в гору пойдут, то наймут всех обратно. Вот только шахту никто закрывать и не думал. Эти хитрые крысы, вы уж простите меня за грубость, набрали новую бригаду из молодняка, чтобы платить им в два раза меньше. Вот и все Фолькосты. А мой батя должен был семью кормить, понимаете? Куда ему, шахтеру безработному податься на северах? Да никуда…
— Это прискорбно слышать. Я и не думал, что Фолькосты способны на такое.
— Ай! — стражник махнул рукой. — Они же знать, чего с них взять? Вот так да, в рифму заговорил.
— На вашем месте я бы не был так категоричен. Не все люди в высших кругах похожи на Фолькостов.
— Может и не все. Только мне какой с этого прок? А бате моему? Он же мужик работящий был, без работы долго сидеть не мог. Решил, раз в законной шахте ему копать не дают, значит будет копать в незаконной. Ему дружок какой-то сказал, что знает кому можно на сторону руду продать. Собрал, значит, батя свою бригаду, кого сумел, да в землю полез. Короче говоря, они успели две партии руды продать, а потом шахта обвалилась. Батю моего и еще пару человек засыпало. Так и не откопали. Вот вам и мудрый человек.
— Соболезную.
— Это еще им повезло. Буквально через пару дней того скупщика Фолькосты нашли, и он всех сдал с потрохами. Так оставшуюся бригаду в лесу к деревьям голыми привязали, за разворовывание имперского стратегического запаса железа.
— Голыми? — удивился Ольвик.
— Ага. Так волкам удобней есть, — Стражник покатал по дну кружки остатки настойки, после чего хлестким движением отправил их в рот. — Никогда не понимал, чего людей тянет к работе, где надо шкурой рисковать…
— Так вы же сами стражник.
— Это да, но стража страже рознь. Я же не в голодный год склад с едой охраняю. Чего со мной может случиться?
Ольвик задумался. Этот разговор, как и хмель, отвлекал его от плохих мыслей.
— Ну, например, на караван могут напасть.
— Это ж кому в голову такая глупость взбредет? Тем более, на такой случай у нас всегда есть Доспехи. А нам что? Сиди да командуй.
— Вот не скажите… как вас, кстати?
— Меня? — стражник удивленно хмыкнул. — И действительно! Сидим, пьем, а по сути незнакомы. Меня Карт зовут.
— Очень приятно с вами познакомиться, — Ольвик пошатывающейся рукой не глядя нащупал бутылку и налил себе еще настойки, слегка расплескав. — Так вот, не скажите, Карт. Я вам, как человек не понаслышке знакомый с Доспехами, могу с уверенностью заявить, что опасность для жизни в вашей работе все равно остается. Доспех, кончено, машина страшная, с большим боевым потенциалом, но от всего она вас уберечь ну никак не может. Это как сторожевой пес. Плохих воров он отпугнет, может даже покусает, но для хорошего большой проблемой не будет.
— Да что ж это вы такое говорите, господин Дарвик? На Доспехах вся империя держится. Если бы не они, то на нас бы уже давно южане войной пошли.
— Нет, что вы, я нисколько не приуменьшаю их возможности. Наоборот, считаю, что их можно сделать куда лучше. Совершенству предела нет. Просто я это сказал к тому, что, если на наш караван нападет, ну к примеру, банда головорезов, решивших освободить своего товарища, в таком случае Доспехи не смогут обеспечить вашу безопасность. Они, скорее всего, отобьют атаку и сохранят заключенных под стражей, но переживете ли вы – судить сложно. Так что в сущности вы тоже человек, выбравший работу с риском для жизни.
— Хм… — стражник задумался. — А ловко вы все повернули. Если посудить, тогда выходит, что все так. Кончено, в империи идиотов, желающих пойти с мечем на конвой не найдется, но если бы нашлись… Интересно… Может это во мне так батино наследство проявилось? Теперь будет над чем поразмыслить на досуге. Ну а как на счет вас?
— На счет меня?
— Ну да. Вы же работать в Сухое море едете. Обычно мы таких работников обратно не везем, если вы понимаете…
— Понимаю, — Ольвик попробовал взять бутылку, чтобы налить себе еще, но руку повело и пальцы скользнули по стеклу, едва коснувшись его. — И скажу вам так, хоть я еду не в последнем вагоне, но выбора у меня было не больше чем у тех, кто едет в нем.