Закончив проверку, оба стражника молча ушли, оставив Альберта в противоречивых чувствах. С одной стороны, ему было жалко того мужчину, которому разбили лицо за простую просьбу выпустить в туалет. С другой – он и до этого вел себя не очень хорошо. Так вели себя плохие мальчики в доме госпожи Литарии. А плохих мальчиков из дома госпожи Литарии Альберт очень не любил. И младенец, его тоже было немного жалко. Хоть он и мертвый, но такого неуважительного отношения к себе явно не заслуживал. Зато теперь его мутные белые глаза больше не будут надоедливо пялится по ночам.
После пересчета Альберт вернулся в свой угол. Подтянув колени к груди, он сидел, наблюдая за тем, как остальные заключенные игнорируют мужчину с разбитым лицом. В один миг из самонадеянного задиры, этот человек превратился в изгоя, прокаженного, к которому никто не хочет даже подойти. Он пролежал на полу, истекая кровью еще около часа, иногда постанывая и невнятно шевеля руками. За это время кровь на его лице подсохла, покрылась коркой. А когда караван начал перестраиваться в новый порядок вагон-тюрьма качнулся, и мужчина ненадолго пришел в себя.
— Помогите, — промямлил он, едва ворочая языком, — помогите.
Его голос был едва слышен за общим гомоном разговоров. Некоторые заключенные ненадолго обращали свое внимание на лежавшего на полу мужчину, но не делали ничего. Некоторые пожимали плечами, другие отмахивались как от уличного попрошайки, а кто-то даже смеялся над ним. Альберт тоже не вставал со своего места, но по другой причине. Он боялся. Его пугали люди вокруг, ведь в отличие от него, большая часть из них были настоящими преступниками. Судя по беседам, не подслушать которые в таком тесном помещении было практически невозможно, его окружали убийцы и воры. Они бахвалились друг перед другом своими «заслугами» таким образом зарабатывая авторитет, вес в этом маленьком временном обществе, в которое Альберт совсем не хотел вписываться. А самый простой способ оставаться в тени – это не поднимать головы и не подавать голоса.
Мужчина на полу не прекращал попыток встать еще какое-то время. Он приподнимался на локтях, хватался за прутья решетки, но, словно пьяный, медленно сползал обратно вниз. В перерывах он временами еще звал на помощь, но в какой-то момент затих. Его руки продолжали шарить по полу в поисках чего-то хотя глаза уже закрылись. Ноги ерзали туда-сюда едва заметно, но и это движение в конце концов прекратилось.
Альберт сидел в углу, держал свои колени руками и старался не смотреть на замершего мужчину. Он безучастно бродил взглядом по вагону-тюрьме, избегая чужих глаз, думал о том, как все вокруг грубы и как сильно он устал. Как бессонная ночь и плохие мысли измотали его, выжали до последней капли. Наблюдая за течением собственных мыслей, он не заметил, как уснул.
***
От глубокого сна без сновидений, похожего больше на обморок, нежели отдых, Альберта разбудили настойчивые тычки в бок. Он вздрогнул и открыл глаза. В вагоне уже было темно.
— Что? — промямлил Альберт и тут же получил еще один болезненный тычок по ребрам.
— Вставай, — это был один из заключенных. Несмотря на то, что мальчик уже проснулся, он все равно продолжал пинать его старым сапогом с оторвавшейся и отвисшей вниз подошвой.
— Ай… хватит, я уже не сплю.
— Вставай, говорю, быстрее.
— А что случилось? — Альберт попытался подняться, но с первого раза у него это не вышло. Он просидел в неудобной позе не один час, и теперь все его тело будто было налито свинцом, а ноги ниже колен почти не ощущались.
— Караван стал, — ответил заключенный и потянул его за руки. — Сейчас опять пересчитывать будут. Давай, быстрее, а то и тебе достанется.
Он кивнул в сторону мужчины, все так же лежавшего у решетки.
— А что, он до сих пор спит? — поинтересовался Альберт, растирая колени.
— Спит? — заключенный хмыкнул. — Это вряд ли.
Альберт с трудом встал на ноги и принялся их растирать. К своему удивлению он заметил, хоть сон был относительно коротким, а место для него совершенно неподходящее, ему все же удалось выспаться. Сил прибавилось, настроение немного улучшилось и в целом ситуация казалась не такой безысходной как утром.
Заключенный, разбудивший Альберта был прав отчасти. Двери вагона тюрьмы действительно открылись и на их пороге показался стражник с горящим факелом в руке. Но пересчитывать он никого не собирался. Подойдя к решетке, он поднял факел повыше и, прищурившись, начал бегло осматривать заключенных, совершенно не обратив внимания на того, что лежал прямо у его ног. Завидев Альберта, стражник нащупал у себя на поясе кандалы и снял их.