Западные земли баронства Анрийского были густо покрыты лесами. В некоторых местах деревья плотно обступали дорогу, давая вагонам совсем немного места, угрожающе скребя по их стенкам ветвями. Альберта пугал этот скрежет. Ночью, в купе с поскрипыванием массивных колес и позвякиванием кандалов, он наполнялся таинственностью, приобретал зловещие оттенки.
Обогнав два вагона с Анрийскими флагами, стражник ускорил шаг, тычком заставив мальчика сделать так же. Впереди, подсвеченные редкими факелами, виднелись еще два вагона. В одном из них Альберт узнал тот, что шел первым в Лагоракской части каравана.
Сравнявшись с вагоном-жилищем, стражник крепко схватил Альберта за ключицу и притянул к себе.
— Видишь поручни? — он указал на две небольшие ручки, прикрепленные к стене вагона у входной двери.
Альберт молча кивнул, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать.
— Залазь и стучи.
Альберт запрыгнул на ускорявший ход вагон и постучал. Дверь тут же распахнулась и не успел он опомниться, как цепкие руки другого стражника затащили его внутрь.
— Встать, — рявкнул второй стражник, с силой потянув мальчика за рубашку. От напряжения ткань затрещала, но не порвалась.
Альберт поднялся на ноги и увидел перед собой длинное помещение вдоль стен которого были подвешены койки. С противоположенного края вагон заканчивался уголком, напоминавшим столовую, и еще одной дверью.
— Иди, — второй стражник толкнул Альберта вперед.
В помещении были еще люди, но они, казалось, не обращали на происходящее никакого внимания. Каждый занимался своими делами. Кто-то устраивался поудобней на койке, кто-то чистил доспехи от дорожной пыли, еще парочка сидели за столом и что-то обсуждали.
Сперва Альберту стало легче от того, что его маленький позор никого не интересует, но после, он изменил свое мнение. Полное равнодушие окружающих заставило его почувствовать себя коровой на бойне. Одинокой бессильной коровой, которой неоткуда ждать помощи.
Стражник остановил Альберта у двери в противоположенном конце вагона, затем постучал и заглянул внутрь. Он спросил что-то неразборчивое, получил такой же неразборчивый ответ, после чего открыл дверь пошире и втолкнул мальчика внутрь.
Альберт зажмурился, вваливаясь в комнату, попутно представляя себе все возможные и невозможные опасности, которые могли поджидать его впереди. Он успел вообразить целую камеру пыток с разными зловещими инструментами, покрытыми кровью прошлых жертв, и палачом, потирающим руки в предвкушении долгой ночи.
— Доброго вечера, — вдруг раздался знакомый голос.
Сердце Альберта на миг остановилось. Он открыл глаза и увидел мужчину лет пятидесяти, а то и старше. Он слегка улыбался, скорее из вежливости, нежели от радости, а его глаза выражали глубокую печаль. Волосы на висках были подернуты сединой, а ладони сложены лодочкой и упирались в подбородок. Мужчина сидел за небольшим столом, на котором были разбросаны исписанные бумаги и смотрел на Альберта.
— Доброго, — недоумевая, промямлил тот в ответ. — Ольвик?
Мужчина кивнул.
— Теперь ты знаешь не только как я звучу, но и как выгляжу. Только прошу, не называй меня по имени… по моему настоящему имени в присутствии посторонних. Для них я Дарвик Олькаст, новый заместитель руководителя цеха сборки. И лучше пускай так и остается.
— Дарвик Олькаст?
— Да, не весть что. На большее у Валериана ума не хватило. Он сказал, что самый лучший способ что-то спрятать – это положить у всех на виду, — Ольвик вдруг моргнул, будто вспомнил что-то очень важное. — Да ты не стой в дверях. Проходи, садись.
Он выдвинул ногой из-под койки небольшой табурет. Альберт послушно сел на него, поджав ноги и уставившись в пол. Он еще не успел отойти от того, как с ним обращались стражники. Ольвик увидел это и заволновался.
— Альберт, — он слегка наклонился вперед и положил руку мальчику на плечо, — что-то случилось? Ты весь дрожишь.
— Извините, просто там так страшно. В вагоне с другими заключенными. А еще эти тела в углу… целая куча тел, — Альберт шмыгнул носом и вытер его рукавом рубашки. Это движение заставило кандалы на руках зазвенеть.