— Куча тел? — удивился Ольвик. — О чем ты говоришь?
— Ну тех, что попадут в котел. Помните? Они везут их вместе с нами. Их видно через решетки. И там был этот младенец… он упал и смотрел прямо на меня. Всю ночь смотрел. А еще стражник утром ударил одного из заключенных и разбил ему голову. Насмерть разбил. Просто так, взял и...
— Надеюсь, тебя никто не трогал?
— Нет, но меня заставили тащить того мертвого на обочину. Они выбросили его, господин Ольвик. Я его выбросил. Как ненужную вещь. Это так жестоко…
Альберт не выдержал, сорвался и заплакал.
— Ну-ну, тише, — Ольвик неловко похлопал мальчика по плечу. — Не переживай, с тобой все будет хорошо. Пока ты здесь с тобой не случится ничего плохого, обещаю.
— Честно? — Альберт снова вытер рукавом нос и опять звякнули кандалы.
— Так, давай-ка снимем с тебя эти штуки, — Ольвик открыл один из ящиков стола и извлек оттуда небольшой сверток из черной кожи. Он положил его сверху на разбросанные бумаги и развернул. Внутри свертка оказался целый набор непонятных Альберту инструментов. Ольвик взял тот, что походил на длинный шип с крючком на конце, вставил его в отверстие для ключа в кандалах, сделал несколько движений и замок с щелчком открылся.
Альберт удивленно посмотрел на сперва на спавшие кандалы, потом на Ольвика и принялся растирать раскрасневшееся запястье.
— Это тоже должно остаться в секрете. Ты яркий и эти штуки нужны, чтобы сдерживать твои способности. Если стража узнает, что я снял их с тебя, наши встречи станут невозможны. По крайней мере до тех пор, пока мы не прибудем на фабрики. Ты понимаешь?
— А вдруг кто-то зайдет? — насторожился Альберт.
— Сомневаюсь. Они думают, что я сейчас занимаюсь с тобой непристойностями. Видимо, некоторые из тех, что путешествовали в этой каюте до меня практиковали подобные развлечения. Я не стал никого разубеждать, посчитав, что это пойдет на пользу. Так будет проще сделать твои визиты регулярными. Кстати, ты голоден? Я тут припас немного с ужина, думал тебе понравится.
Ольвик открыл другой ящик стола, достал из него тарелку с сочным куском жареного мяса и большой печеной картофелиной. Он протянул тарелку Альберту и тот, без лишних слов накинулся на еду.
— Не торопись, — Ольвик невольно улыбнулся. — Никто у тебя ее не отберет. Ешь спокойно.
Альберт нехотя сбавил темп. Последовав совету, он тщательно пережевывал, думая о том, что это может быть последний раз, когда он есть вкусную еду. А еще ему было интересно, что имел в виду Ольвик, говоря о непристойностях, которыми они тут, по общему мнению, занимаются. Но вслух спросить не решался. Вместо этого он, с трудом проглотив большой кусок мяса, сказал: — Господин Ольвик, а зачем делать мои визиты регулярными?
— Нам с тобой, Альберт, предстоит сделать очень много работы. Я боюсь, что за одну ночь мы попросту не успеем, — Ольвик отложил в сторону кожаный сверток с инструментами, пробежался взглядом по бумагам и, отыскав нужную, положил ее поверх остальных. — Смотри.
Он постучал пальцем по сложному рисунку какого-то механизма.
— Ух ты, — глаза мальчика загорелись интересом. — Красиво. Это ваш голос для Доспеха?
— Почти. Только его часть. Но она самая важная.
— И вам нужно знать, как я двигаю воздух, чтобы она заработала?
— Я уже говорил, что ты очень смышленый мальчик, Альберт?
— Говорили. Но чтобы до такого догадаться много ума не надо. В доме госпожи Литарии все жили по правилу «ты мне – я тебе». Я его теперь везде вижу.
— Разве это правило плохое?
— Нет. Просто иногда оно все портит. Ладно, что вы хотите, чтобы я рассказал?
7 Земли цветочников
Динуш работал в поле, когда заметил на горизонте целую группу людей. Он выкриком остановил вола, отпустил плуг и приложил ладонь ко лбу, защищая глаза от все еще яркого осеннего солнца.
— Царка! — крикнул он жене, возившейся в небольшом загоне для птицы. — А ну подь сюды!
Деревня с незамысловатым названием Жи́льца — самое восточное поселение империи Лагорак — находилась среди обширных, продуваемых всеми ветрами степей. Эти самые ветра давным-давно выдули из местной почвы всю пользу, оставив лишь мел, глину и камни, на которых сложно было вырастить хоть что-то съедобное.