— Та я уже слышал. Вы, говорю, где своих растеряли? Случилось чего?
— Странные они какие-то… — Царка словила на себе злой взгляд мужа и пожала плечами. — Ну а чего?
— Ничего. Без тебя вижу, что странные.
Тем временем группа людей почти пересекла поле и остановилась. Коренастый вышел вперед, благоговейно смотря на жителей Жильцы, переминавшихся с ноги на ногу у невысокого забора дома Динуша.
— Я – Гарандил, — он приложил ладонь к груди и слегка наклонился.
— Будь здоров, Гарандил, — ответил Динуш, но кланяться не стал. — Ты и твои друзья к нам в гости, или так, мимо проходите?
Мужчины за спиной Динуша один за другим медленно опускали «оружие». Увидев Доспехи, они убедились, что пришельцы с болот не дикари-людоеды, а потому не ждали драки.
— Мы принесли весть.
— Весть? Какую такую весть?
— Благую, — Гарандил широко улыбнулся. — Скоро все зацветет. Весь мир скоро будет цвести.
— Чего? — Динуш нахмурился? — Какой цвести? Осень на дворе. А где ваши остальные? Помнится мне, вас больше летом было. На вас что, напали?
Гарандил выдернул из волос цветок и протянул вперед.
— Голос заставит весь мир цвести круглый год. И мы несем его весть, и мы несем его цветы. Это благодать, которую он подарил нам. Это благодать, которую мы дарим вам, — он наклонил голову и поднял цветок еще выше в дарственном жесте.
Динуш замешкался.
— Иди, — толкнула его в спину Царка.
— Чего? — он посмотрел на нее с явным непониманием.
— Дают – бери, — ответила жена. — Може обычаи у них такие. Кто ж их, ученых столичных знаеть? А то обидишь их еще, а они железных человеков на нас спустять.
Динуш окинул взглядом стоявших рядом мужчин, те только молча пожимали плечами. Тогда он, не отпуская вил, приблизился к Гарандилу.
— Ну это… — он взял из его рук цветок. — Спасибо?
— Понюхайте, — северянин выпрямился. — Он очень приятно пахнет.
Не подозревавший подвоха Динуш поднес цветок к лицу и вдохнул. Вдруг, невероятный аромат ворвался в его сознание сметающим все на своем пути ураганом. А вслед за ароматом пришел Голос.
— Правда он чудный? — спросил Гарандил.
— Да… — дрогнувшим голосом ответил Динуш, и говорили они не о цветке. — Да, он чудный. Царка, подь сюды!
Женщина, подобрав подол, подошла ближе.
— Сдрасть, — она кивнула Гарандилу.
— Доброго дня, — ответил тот. — Скоро весь мир будет цвести.
— И вам того же…
— Эти люди – наши гости, — Динуш не отрывал взгляда от цветка. Лазурь его лепестков завораживала, притягивала к себе все внимание, пока Голос нашептывал нужные слова, нужные мысли. — Скажи мужикам, что сегодня вечером будем праздновать.
— Праздновать? — не поняла Царка. — А что за повод?
— Как, разве ты не слыхала? — он повернулся к ней и протянул цветок. — Скоро весь мир будет цвести.
***
Через три дня вернувшиеся из выпаса пастухи застали Жильцу совершенно пустой. В некоторых домах были открыты двери, будто люди покидали их в спешке. Все загоны для скота, птичники и сараи были не заперты и живность хаотично бродила по деревне в поисках пропитания. Никаких следов нападения, никаких признаков борьбы. Только запустение и тишина.
— Мамка? Папка? — молодой Цануш зашел во двор дома, где жил вместе со своими родителями, и увидел, что здесь недавно проходили гуляния. По центру двора стояли три сдвинутых вместе стола, заставленных множеством тарелок. Большинство из них были пустыми, но на некоторых лежали недоеденные остатки еды, над которыми роились мухи. — Куда все подевались?
Цануш прошел вдоль столов, осматривая место нежданного празднества. Он не мог припомнить ни одного повода для столь щедро накрытой скатерти. До зимнего солнцестояния было еще далеко, а свадьбу играть никто из местных пока не собирался. Вид недоеденной еды, жужжащие мухи и общее непонимание заставили сердце восемнадцатилетнего юноши забиться чаще.
— Мамка? — он подошел к двери в дом, та была слегка приоткрыта. — Папка?