Цануш открыл ее и шагнул внутрь, но за порогом тут же остановился. Он не знал, почему, но был полностью уверен в том, что в доме есть кто-то кроме него. И это были точно не его родители.
— Кто там? — он замер, ожидая ответа. Его не последовало. Тогда Цануш медленно выглянул из-за угла и увидел, что на кухне у печи сидел человек, один только вид которого заставил его отпрянуть, споткнуться о собственные ноги и упасть.
При падении Цануш больно ударился спиной о что-то металлическое. Это была старая кочерга, которую Царка держала у дверей как угрозу. Каждый раз, когда наступала пора Динушу уходить с мужиками в город, вести на продажу скот, она говорила ему, что, если увидит на пороге пьяным – пустит кочергу в дело. И этого на памяти Цануша так ни разу не случилось, хотя пьяным отец домой заявлялся точно.
Схватив кочергу и выставив ее перед собой как оружие, юноша вбежал в кухню с криком: «Ууууух!» Как и матери, духу пустить кочергу в дело ему не хватило. Цануш застыл в паре шагов от незнакомца, нервно переступая с ноги на ногу, будто вот-вот сорвется и бросится в бой.
Огромный чернокожий мужчина, сидевший у печи, отвлекся от поедания большого окорока, посмотрел на юношу и, демонстративно облизав пальцы, сказал: «Если хочешь драки, то лучше дай мне доесть. На сытый желудок я добрее и могу тебя не убить.»
Цануш смерил чернокожего взглядом. Одни только кулаки незнакомца были больше головы юноши, чего уж говорить о росте и весе?
— Т-ты кто такой? — Цануш медленно опустил кочергу, но не расслаблялся. — Где мамка с папкой? Что ты с ними сделал?
— Меня зовут Лад из рода киров, — выковырнув ногтем мясо из зубов, ответил южанин. — С твоими матерью и отцом я ничего не делал. Я остановился здесь только, чтобы немного отдохнуть и поесть.
— Не делал? Тогда где они? Где вообще все?
— Их увели цветочники.
— Цветочники? Эт кто такие?
— Мои бывшие товарищи по экспедиции. Теперь в их душах поселилось зло.
— Экспедиции? — Цануш с трудом выговорил незнакомое слово. Вдруг его глаза округлились. — А, так эт вы мимо нас летом на восток проходили?
— Да, это были мы.
Забыв о страхе, юноша сел рядом с южанином. Вблизи тот казался еще больше.
— Две недели назад один из наших, северянин по имени Гарандил потерялся на болотах, а вернулся совсем другим человеком… — в общих чертах Лад-кир описал Цанушу произошедшее в лагере. — …и когда Доспехи Гарандила расправились с дикарями, я понял, что теперь люди ни за что не поверят мне. Они никогда не согласятся изгнать того, кто спас их шкуры. Поэтому мне пришлось отделится от выживших. Я держался в тени, наблюдал за тем, как Гарандил превращал моих бывших товарищей одного за другим в таких же как он сам. Я понимал, что если попробую вмешаться, то Доспехи остановят меня, и просто наблюдал, стараясь не показываться им на глаза. Когда Гарандил обратил всех до единого, они пошли на запад. Мне было сложно угнаться за ними, ведь цветочники не делают перерывов. Они почти не спят и не едят. Жуют траву, которую срывают прямо на ходу и изредка пьют воду из луж. Такой темп меня быстро вымотал, и я слишком отстал, чтобы успеть предупредить жителей твоей деревни об опасности. Когда я пришел сюда они уже обратили всех и ушли.
— Так эт чего получается? — Цануш почесал голову. — Какие-то люди пришли из болот и уговорили моих мамку с папкой идти вместе с ними?
— Твоих матери и отца больше нет. Теперь это пустые оболочки, в которых живет зло. Теперь они цветочники. Как и мои товарищи.
— Зло? Эт как понять, зло?
— Как хочешь, так и понимай. Я возьму у тебя немного еды в дорогу. И что-нибудь накинуть на плечи. Ветра становятся холоднее.
— Ты чего, опять за ними пойдешь? — спорить по поводу еды и одежды Цануш не собирался. В любом случае, один он остановить чернокожего не сможет.
— Я должен предупредить людей о надвигающейся опасности. Если цветочники доберутся до города, их станет слишком много и тогда… — он встал и многозначительно посмотрел на юношу.
— Чего тогда? — переспросил тот.
— Тогда их уже будет не остановить.
— Слыш, эт самое, — Цануш тоже встал. — Раз они моих мамку с папкой увели, тогда я с тобой пойду. Только ты эт, погоди пока. Я мужикам скажу. Вместе цветочникам твоим бошки поотковыриваем. Мужиков наших, Жильцевских, никакими Доспехами не испугаешь!