— Сколько же их… — он обернулся вокруг. — Тауп, что же это?
— Я не знаю, — ответил тот. — Город близко. Там должны быть ответы.
— Но… ты только посмотри… — захваченная зрелищем, голова Фирта очистилась от тумана и принялась анализировать происходящее со скоростью, привычной только имперскому агенту. — Их становится больше. На подъезде к Тальстану их становиться больше. Нам нельзя туда, Тауп. Слышишь?
— Ты этого не знаешь.
— Сам посмотри, — он обвел пальцем придорожный лес. — Очевидно, эти люди бежали из города. Они умирали прямо на ходу. Так делают только раненые или сильно больные. И признаков битвы я не вижу. А ты?
— На войну не похоже, — подтвердил здоровяк.
— Вот именно! Не похоже. Кругом тишина, покой и мертвецы. А тишина, покой и мертвецы, Тауп, это верный признак эпидемии. Нам нельзя в город. Нужно разворачиваться назад.
— Возможно ты прав. Но посмотри внимательнее. Эти люди не беженцы. У них нет тюков с вещами, на дороге нет телег. Они шли налегке. Беженцы так не поступают.
— Что за споры с утра пораньше? — из второго вагончика высунулось недовольное лицо Шаделя. — Я что, по-вашему, должен выступать с мешками под глаза… Что за мистика?
Он увидел разбросанные по окрестностям тела с растущими из них цветами и осекся.
— Шадель! — воскликнул Фирт. — Скажи этому глупцу, что мы должны остановиться! Если на тракте творится такое, то что может происходить за стенами Тальстана?
— Конечно! — Шадель переместился на крышу своего вагончика. — Нам непременно стоит остановиться. Вы только посмотрите на это! Какое ужасающее и в то же время завораживающее зрелище. А цвет… вы когда-нибудь видели такой цвет?
Отдав приказ Доспехам, он остановил вагончик. Доспехи, тащившие третий, остановились сами. Из него тут же показались заспанные лица Дира и Мира.
Спыгнув на землю, Шадель направился к ближайшему мертвецу. Пока Фирт останавливал свой вагончик, иллюзионист успел оказаться всего в шаге от «полянки» и уже собирался присесть, чтобы посмотреть поближе на лазурные лепестки, как его окликнул Тауп.
— Стой! Это может быть опасно!
— Опасно? — Шадель удивленно вскинул брови. — Не будь трусишкой, это всего лишь цветы.
Он небрежно отмахнулся, присел и понюхал один из цветков. На миг огонек в его глазах померк, а взгляд стал пустым и безжизненным. Шадель встал, растерянно оглядел сперва тело, лежавшее в траве, потом вагончики и дорогу.
— Шадель? Ты как? — Фирт хотел было спрыгнуть, но почувствовал на своем плече тяжелую руку Таупа.
— Постой, Фирт Рогилон. Не спеши.
Тем временем Шадель неровной походкой обошел «полянку», то и дело осматриваясь по сторонам, будто в поисках чего-то потерянного. Затем замер на минуту, шмыгнул, вытер рукавом нос и, повернувшись к вагончикам широко улыбнулся.
— Что за суматоха в такую рань? — поинтересовался выбравшийся из вагончика Мир. Одной рукой он протирал глаза, а другой – пытался натянуть на ногу сапог.
— Мы нашли цветы, — с неожиданной радостью в голосе ответил Шадель. — Они чудно пахнут. Ты должен их понюхать. Вы все должны их понюхать.
— Да? — растерянный Мир сделал шаг в сторону «полянки» и тут же услышал громкое «Стой, где стоишь!» вырвавшееся из Таупа.
Здоровяк шумно втянул носом воздух и поморщился.
— Ты же нюхач, Фирт Рогилон? Что ты чуешь?
Фирт посмотрел сперва на него, после перевел взгляд на Шаделя и тоже вдохнул. Задумался, вдохнул еще раз и поморщился так же, как это сделал минутой ранее Тауп.
— Смердит Пылью. Но как-то непривычно. Странный запах. Такого я еще не нюхал.
— Это запах неприятностей, — сказал здоровяк, спрыгивая на землю. — Больших неприятностей.
Встав на четвереньки, Тауп залез под свой вагончик и вылез обратно с длинным свертком из черной кожи в руках.
— Эти цветы просто прекрасны, — продолжал Шадель с широкой, почти безумной улыбкой на лице. — Вы все должны непременно их понюхать. Все должны их понюхать. И тогда…
Держа в руке сверток Тауп направился к иллюзионисту.
— … и тогда все зацветет. Тогда весь мир будет цвести…