Гудение механизмов прекратилось. Доспех застыл на месте, будто никогда и не шевелился, а из- под его залитой кровью «груди» заструилась смазка.
Тауп довольно хмыкнул, со скрипом выдернул меч и отпустил повисший противовес. После, он обошел вагончик, в котором прятались Фирт с Сифом, подошел к запряженному в него Доспеху и принюхался. Доспех не шевелился.
— Вылезайте! — после недолгой паузы крикнул Тауп и постучал рукояткой меча по стенке вагончика.
— Ни за что! — раздался изнутри перепуганный голос карлика.
— Быстрей, нам нужно идти.
— Ты что, зарезал Доспех?! — из вагончика выглянул Фирт.
— Поторопитесь, у нас нет времени, — Тауп буквально вытянул бывшего имперского агента наружу, поставив его на землю. — Мой меч не приучен резать металл. Если другие Доспехи тоже решат напасть, он может не выдержать.
— Хрена с два я куда с вами пойду, — Сиф хоть и вылез из-под кровати, но наружу не рвался. — Вы меня тоже убьете, как Шаделя.
— Никто тебя не тронет, — ответил Тауп и тут же сделал обратное. Просунув руку в вагончик, он схватил карлика за шиворот и усадил себе на плечи.
— А ну быстро опустил меня! Ты, здоровенный кусок… — Сиф остановился на полуслове потому, что услышал, как что-то щелкнуло в Доспехе, запряженном в их с Шаделем вагончик. Ойкнув, он обхватил голову Таупа руками. — Ладно, неси меня. Неси вперед быстрее!
— Как ты зарезал Доспех? — повторил вопрос Фирт.
В ответ Тауп только усмехнулся и быстро зашагал вперед по торговому тракту к стенам Тальстана. Бывший имперский агент, окинув взглядом бойню, в которую всего за пару минут превратилась бродячая труппа артистов, пошел следом.
По мере приближения к городу тел с проросшими из них цветами становилось все больше. Они лежали среди деревьев, на обочине и даже дороге. Тауп, шедший впереди и задававший темп, обходил «полянки» стороной. Он прикрывал лицо рукой, чтобы ненароком не повторить ошибку Шаделя. Фирт следовал его примеру, но больше из-за того, что для него цветы пахли далеко не так прекрасно, как утверждал обезглавленный иллюзионист. Чудный аромат смешивался с запахом ветхости иссушенных трупов, отбивая любое желание дышать носом. Сиф, по-прежнему сидевший на шее Таупа, временами ворчал что-то неразборчивое себе под нос и недовольно ерзал. Он часто оглядывался назад, ожидая увидеть, как по дороге бежит обезумевший Доспех. И каждый раз видел только пустынный торговый тракт, усеянный человеческими останками и цветами.
Вблизи стены Тальстана выглядели пугающе и одновременно прекрасно. До прихода империи этот город принадлежал гильдиям. Здесь жили лучшие укротители дерева на Западном берегу и они, без сомнения, оставили после себя великое наследие. Череда могучих дубов окружала Тальстан. Укутанные в паутину вьющихся растений, они защищали город столетиями, служили ему живой стеной. Служили верой и правдой, пока не встретили Доспех.
Подойдя к широкому проему ворот, Тауп остановился и принюхался. Фирт поступил так же.
— Ты это слышишь, Фирт Рогилон?
— Да, Тауп, слышу.
— О чем это вы? — поинтересовался карлик.
— Пахнет смертью, — ответил ему Тауп и вошел в городские ворота.
— Эй! Стой! Что значит, смертью? Не надо идти туда, где пахнет смертью!
С приходом империи улицы Тальстана сильно изменились. Город из дерева не смог устоять перед пожарами, принесенными войной. Теперь в нем было гораздо больше каменных строений, а от былой архитектуры остались лишь крупицы. Запрет на магию лишил деревянный город возможности к восстановлению.
За свою жизнь Фирт ни разу не покидал Лагорак и путешествие с труппой бродячих артистов стало для него хорошей возможностью понять, что жизнь за пределами столицы может быть сильно отлична от той, к которой он привык. Несмотря на то, что в каждом новом месте он оставался всего на пару вечеров, Фирт успевал увидеть многое, дать личную оценку. Но ни один город не шел в сравнение с Тальстаном. И это был не комплемент.
Фирт шел вдоль пустынных улиц и не мог взять в толк, куда запропастились все местные жители. В городе царила атмосфера праздника, на который никто не пришел. Ставни домов были украшены разноцветными лентами, флаги империи реяли над крышами. Но ни звуков музыки, ни стука кружек, ни криков зазывал и пьяниц. Только тишина и недовольное бухтение Сифа.