Фирт вспомнил утреннее нападение и задумался.
— На этот вопрос у меня пока еще нет хорошего ответа. Эти цветы – нечто новое. Они странно пахнут, Тауп не даст соврать.
— Да, — кивнул здоровяк, заставив Сифа качнуться вперед, — в них сильный запах Пыли.
— Доспехи видят мир не так, как люди. Возможно, их кристаллы воспринимают эти цветы как хозяина? А может быть им просто надоело на нас работать… Так или иначе, меня больше заботит, почему цветы ведут людей на запад?
— Если цветы - болезнь, тогда это может быть одним из ее проявлений, — предположил Тауп. — Быть может, они способны направлять больных только туда?
— Быть может, быть может… — Фирт задрал голову и приложил ладонь ко лбу. — А быть может, они просто идут за солнцем. Без него растения не растут, ведь так?
***
— Господин Дарвик, — Альберт вошел в мастерскую Ольвика уже привычно без стука, но назвал инженера по вымышленному имени, потому что стражник, сопроводивший его сюда, еще не ушел. — Вы за мной посылали?
— Да, — раздался голос Ольвика из дальней комнаты, — посылал, мой юный друг. Проходи.
Альберт обернулся, убедился в том, что стражник закрыл за ним дверь, и пошел на звуки голоса.
Мастерская лучшего инженера империи разительно отличалась от других рабочих помещений фабрик. В то время, как надсмотрщики вели строгий учет всего инструмента и заставляли каторжников блюсти чистоту и порядок, мастерская Ольвика — она же его жилище — по большей части представляла собой идеальный бардак. Дакраст предпочитал называть это творческим беспорядком, но Альберт видел в разбросанных то там, то тут деталях неизвестного назначения, промасленных тряпках, валявшихся по углам и забытых тарелках с недоеденной пищей только форменный бардак. Увидь госпожа Литария подобное свинство, она бы точно устроила скандал.
— Но я думал, — пройдя в дальнюю часть мастерской, Альберт заметил сидевшего за столом инженера, — что вы уже сделали голосовую машинку.
— Сделал, Альберт, сделал. Правда только первую модель и еще не уверен до конца в ее работоспособности. Подойди.
Ссутулившийся над столом Ольвик в тусклом свете лампы походил скорее на бездомного, чем на инженера. Его волосы были растрепаны, одежда помята, щеки скрывала отросшая борода, а запах спиртного соревновался в резкости с запахом пота.
— Раз сделали, тогда зачем я вам здесь нужен? Из-за моих визитов к вам некоторые каторжники начали косо на меня смотреть еще в караване. А на фабриках слухи ползут очень быстро. Мне бы не хотелось, чтобы обо мне говорили всякое. Понимаете?
— Да-да, — ответил Ольвик, явно пропустив всю тираду мимо ушей. — Смотри, что у меня есть.
Он обернулся и протянул вперед руку. На его черной от масла ладони лежал маленький лазурный кристалл.
— Ой, — Альберт наклонился вперед, — это что, он?
— Да, Альберт, это мой сын.
— Такой маленький… Почти как горошинка, — мальчик улыбнулся, но увидев, как помрачнел Ольвик, спросил: — Я сказал что-то не то?
— Нет. Он действительно маленький, — Ольвик опустил ладонь с кристаллом на колено и тяжело вздохнул. — Почти как горошина…
— Но ведь он от этого хуже не стал, да? Это же все равно ваш сын?
— Все верно, это мой сын. Но, боюсь, материала вышло недостаточно для того, чтобы заставить работать Доспех. Знал бы ты, каких трудов мне стоило убедить начальника плавильного цеха не отправлять его в общий чан. Мне пришлось соврать ему, что я придумал новую экономную схему подпитки.
— Ну так и сделайте, — поспешил подбодрить его Альберт. — Я видел, на что вы способны. Уверен, что у вас хватит ума придумать что-нибудь. Вы же придумали голосовую коробочку сидя в подвале замка? А здесь у вас целая мастерская.
— Дело не в мастерской, мой юный друг. И даже не во мне. Просто кристалл слишком мал для работы. Нельзя накормить голодного вола крошкой хлеба. По правде сказать, я соврал о новой схеме только для того, чтобы просто подержать своего сына на руках. Я слишком долгий путь прошел, чтобы этого не сделать.
— Вот именно! — вскрикнул Альберт. — Вы слишком долгий путь прошли и просто не можете вот так взять и бросить все. Плевать, что кристалл получился маленьким. Вы просто обязаны попытаться. Иначе я не знаю, как вы сможете спать по ночам, сожалея, что не попробовали.