Не желая пропустить ни звука, Альберт весь превратился в слух. Он напрягся и подался вперед. Ольвик же стоял рядом, сложив руки на груди и довольно улыбался. Инженер был уверен, что коробочка заработает. Никаких оснований для этого у него не было. Чистая вера, подпитанная развивающимся безумием. После того, как Ольвику удалось запустить Доспех с настолько маленьким кристаллом внутри, ему все казалось по плечу.
— А вы точно ее включили? — после затянувшегося ожидания спросил Альберт.
— Точно, — уже без улыбки ответил Ольвик. — Все линии настроены, струны подсоединены. Звук должен быть…
Несмотря на эти заверения, Доспех продолжал спокойно лежать на столе, время от времени шевеля рудиментарными конечностями и скрипя цепями.
— Может проверите все еще раз? Это сложные механизмы, а сейчас уже поздно. Скорее всего, просто забыли что-то сделать и…
— Ладно, — недовольно протянул Ольвик, — но я уверен, что все сделал правильно.
Он подошел к столу, заглянул между пластинами защитного кожуха и демонстративно хлопнул ладонью себя по лбу.
— Ты прав, Альбардан, это моя вина. Видимо, голоса слишком раскричались, когда я думал о струнах и… — Ольвик запустил руки в щель между пластин, нащупал две не подсоединенные струны и зацепил их за крепления на коробочке. Те тут же затрепетали с невероятной частотой. Бумажные лепестки забили по медным трубочкам и из отверстия в коробочке вырвался ужасающий звук. Механический вопль заполнил мастерскую старого инженера. Такой пронзительный и отталкивающий, что Ольвик, испугавшись, отпрянул, не успев высунуть руки из щели. Его предплечья заклинило между пластинами и он, стиснув от боли зубы, повис у стола, беспомощно ворочая ногами.
Альберта шум испугал еще сильнее. Думая услышать едва заметные шорохи, похожие на невнятную речь, он совсем не ожидал, что из механизма с таким тонким устройством могут вырываться столь ужасающие, отталкивающие звуки. Мальчик замер, сбитый с толку всепоглощающим скрежетом. Раскрыв рот, он стоял и смотрел на пытающегося подняться Ольвика.
Доспех же, после включения коробочки, зашевелился интенсивнее прежнего. Продолжая издавать немыслимый скрежет, он задергал руками и ногами — а вернее тем, что их отдаленно напоминало — заставив цепи биться о металлическую столешницу.
Грохот цепей, разбавивший вой коробочки, вывел Альберта из ступора. Мальчик быстро понял, что к чему и помог Ольвику встать на ноги, после чего тот, не вынимая рук из защитного кожуха, отсоединил струны. Ужасающий скрежет тут же прекратился.
— Что это было? — Альберт приложил ладони к ушам.
— Голос Доспеха, полагаю, — Ольвик потер предплечья и поморщился.
— Голос? Это больше похоже на какой-то вопль.
— А это он и есть. Я обещал, что ты услышишь мысли младенца, и ты их услышал. Или ты думал, что новорожденные слагают стихи, пока гадят в пеленки?
— Честно сказать, я еще ничего не думал.
— Ну вот и подумаешь на досуге. А теперь брысь в казармы. Мы с тобой и без того засиделись.
— А что, это все?
— На сегодня – да.
— Но я надеялся, что…
— Имей терпение, юный Альбетрт. Мы проделали сложную работу, убедились, что новая схема и голосовая коробка – функиц… фунири… работают. А это уже что-то. Дальше предстоит долгий путь отладок и тонких настроек. Но мы сможем пройти его только на свежую голову. Хотя моя уже вряд ли станет свежее. Теперь иди и выспись как следует. Завтра будет тяжелый день.
Альберт собрался было возразить, но сдержался. Недовольно скривив губы, он зашагал к выходу из мастерской. Ольвик проводил мальчика взглядом, дождался пока тот не выйдет и радостно замахал руками. Его старое сердце переполняла абсолютно детская радость. Притопывая и похлопывая себя по груди ладонями, Ольвик пустился в пляс. Он вытанцовывал вокруг стола с Доспехом, наслаждаясь каждым моментом этого приятного чувства, которое мог понять лишь он один. Будто невыносимый зуд в его душе наконец закончился. Будто навязчивая идея, терзавшая его с того дня, как он получил в нос от имперской ищейки, исчезла, а грозовые тучи рассеялись, оставив чистый горизонт.
Окончательно запыхавшись, Ольвик закончил свой танец — который постыдился бы исполнять даже в присутствии Вирмы — остановился у защитного кожуха Доспеха и посмотрел на заготовку машины с такой нежностью, на какую только был способен любящий отец.