Надо думать, что, несмотря на резкие выпады против духовенства и некоторые еретические учения, господствующим настроением основной группы вальденства после отделения от нее сперонистов и ломбардцев было умеренное. В 1218 г. леонисты стремились оправдать принятие причастия от грешных клириков, и по крайней мере их credentes вкушали тело Господне в церкви. Но рядом с этим апостольство самих перфектов стояло на первом месте, оправдывая совершаемую ими исповедь и давая им право совершать евхаристию. Еще до разделения вальденсы совершали ее в воспоминание о Христе раз в год поздним вечером в день Тайной Вечери. — «Semei solum… missam celebrant in anno, scilicet in coena Domini et tune id est juxta noctem»{134}. К сожалению, описание этого таинства относится к более позднему времени, когда перфекты приобрели крепкую связь со своими верующими, а часть их — некоторую, хотя бы временную оседлость, засвидетельствованную существованием familiae с предстоятелями во главе. Но заключение от 30-х годов XIII века к началу его допустимо, особенно если придавать значение прямым показаниям обоих наших источников и внутренней вероятности древности описываемого таинства. Конечно, совершение его в кругу familiae относится к более поздней эпохе: в начале XIII века можно предположить только ограничение соеnа кругом собравшихся перфектов, потому что и в 30-х годах, по свидетельству «Анонима», верующие были только гостями, которым в таинстве не отказывали.
По описанию «Анонима» и «Каркассонских актов», евхаристию совершал предстоятель-перфект, ординирован-ный в священники (или епископы?). «Аноним» прямо говорит: «ille, qui praeest inter eos, si est sacerdos»{135}; также легче всего понять и слова «Каркассонских актов». Вот описание самого таинства. «Предстоятель их, хотя бы он и не был священником или пресвитером, получившим поставление от католика, созывает всех мужчин и женщин своей семьи, приказывает поставить перед ними скамью или пригодный для этой цели стол и покрыть его чистою скатертью. Затем ставят чашу, наполненную чистым хорошим вином, и лепешку из пресного хлеба. Потом предстоятель говорит присутствующим: «Помолимся Господу Нашему, чтобы он простил нам по милосердию своему наши грехи и нанесенные нами другим обиды и исполнил по милосердию своему то, чего мы у Него достойно просим. Произнесем семь раз Отче Наш в честь Бога и Святейшей Троицы, чтобы сделал Он это». И тогда все, склонив колени, семь раз читают Отче Наш и после этого встают. И тогда освящающий благословляет хлеб и чашу с вином и, надломив хлеб [дает всем по частице], дает всем отпить из чаши. И все время они стоят. Так кончается это их таинство. Они твердо верят и признают, что это есть плоть и кровь Господа Нашего Иисуса Христа, и, если останется что-нибудь от таинства, хранят до Пасхи, и тогда съедают все; во все же остальное время года дают немощным своим только благословенного хлеба и вина».
Интересно, что «Каркассонские акты» не упоминают о присутствии на вальденской «вечери» верующих, «Аноним» уже говорит об этом, а, начиная с Consultatio Avinionensis{136}, признаком верующего является присутствие на таких собраниях. Было бы соблазнительно видеть в этом указание на постепенное расширение круга лиц, для которых леонисты совершали евхаристию, но характер издания Деллингера не позволяет слишком доверяться его тексту. Во всяком случае в связи с текстами «Анонима» и «Актов» становится понятным смысл указания «Рескрипта» на французских ministri и их роль. Министры-пресвитеры также совершают евхаристию, как и у ломбардцев, только круг лиц, для которых они ее совершают, ограничивается почти одними перфектами. Источником вальденской евхаристии было исполнение слов Христа: «Творите это в воспоминание обо Мне». Он сказал это апостолам, а так как вальденсы отожествили себя с ними, то, значит, и вальденсам. Право на совершение именно этого таинства и отстаивали ученики Вальда в эпоху Бернарда и Алана, рассматривая его как часть эзотерического апостольского культа и представляя «верующим» причащаться у священника католической церкви, что оправдывалось приведенными в «Рескрипте» теориями. На этой почве развились особенности и ломбардской, и французской ветвей. Ломбардцы пошли навстречу радикализму своих друзей и смело расширили круг лиц, для которых совершалась евхаристия, отняв у своего таинства присущий ему эзотерический характер и уподобив отправление своего культа порядкам римской церкви. Леонисты более остались верными традиции, допуская на свою Вечерю верующих только в качестве гостей и, как правило, совершая ее только для перфектов. Поэтому они и не чувствовали такой потребности в постоянном контингенте священников, как ломбардская группа, и могли назначать и ординировать их ad tempus. С течением времени у них круг лиц» совершающих евхаристию, даже суживается, к концу века ограничиваясь только majoralis. Очевидно, идеалом леонистов не была замена римского клира своей иерархией: сущность вальденства в моральной проповеди и духовном руководстве массами, а не в совершении таинств.
2. Какова организация леонистов? Вальд был против местных rectores, a eгo «избранные товарищи» видели высший орган в собрании всего братства, ставя его, когда уже не было возможности удержать единство вальденства, над местными организациями. При жизни первенствующее положение, видимо, занимал сам Вальд, но уяснить себе его права невозможно, даже если бы сами его собратья имели о них ясное представление. Точно так же нельзя с уверенностью сказать, какое значение при нем имело общее собрание перфектов и бывало ли оно, хотя последнее и вероятно. Во всяком случае ни собор, ни Вальд помешать возникновению районных групп не могли. По смерти основателя секты перед леонистами возник уже разрешенный ломбардцами вопрос об организации. Верховною ин-станциею для них около 1218 г. было общее собрание перфектов, но рядом с ним выдвинулось два ежегодно сменяемых ректора. С другой стороны, к этому же времени обнаруживается естественно выросшее деление перфектов на два слоя — на старых перфектов и на nuper conversi или, как их будут называть позднее, novellani. Первым — Insabattati, sandaliati — принадлежит первое место, хотя из среды вторых французы готовы допустить избрание пресвитеров.
Я уже указывал, какую роль разрыв с церковью сыграл в сближении перфектов с «верующими». Чем далее, тем больше вальденсы невольно связывали себя с местными группами credentes. «Друзья» были духовными детьми странствующих проповедников, допускались иногда на моления перфектов, слушали их проповеди и увещания, руководились их советами в повседневной своей жизни. Рано возникли gymnasia или scholae, было поставлено на прочные основания обучение «верующих» Священному Писанию и началам веры. Все это связывало свободу передвижения перфектов, замедляя, может быть, распространение вальденства, но зато делая его более прочным и позволяя ему пускать корни вглубь. Различна была степень близости credentes к самой секте, и sandaliati не сразу открывали сущность своего учения. Сначала они, приводя евангельские тексты, выясняли, каковы должны быть ученики Христа и наследники апостолов; потом переходили к сравнению изображенного ими идеала с современным клиром, выводя из этого сопоставления, что «папа, епископы, прелаты, и клирики, обладающие земными богатствами, но не подражающие святости апостолов, не могут быть истинными пастырями и управителями Божьей церкви». И в то время как меркнул традиционный блеск клира, истинный свет новых апостолов бросался в глаза слушателю еретиков, придавая вес и убедительность их словам. Иногда не надо было и говорить о пороках клира: и без всякого еретического влияния отношение к нему не отличалось доброжелательством. Иногда вальденсы (из осторожности или не желая судить, чтобы не быть судимыми) ограничивались одними моральными наставлениями: учили мирян избегать пороков и творить добрые дела. Они говорили, что человек не должен лгать, что лжец, по словам Писания, убивает свою душу; что не следует другому причинять того, чего не хочешь от других для себя, не следует клясться, так как это запрещено Богом. И при этом по возможности всякий совет и всякое положение подтверждали текстами Священного Писания. Пассауский аноним — источник более поздний — дает вероподобное описание того, как иногда бродячие вальденсы под личиною купца проникали в среду знати. Захватив с собой какой-нибудь товар: колечки, мужские и женские одежды, является вальденс в замок.