- У меня нет, - ответил Курбан, - но я знаю, у кого есть. Жди, вечерком занесу.
Вечером он пришёл не один, а в компании незнакомого парня.
- Знакомься, Ксения, это Андрей – с порога заявил Курбан, - он принёс нужное.
У Андрея была странная внешность – неприметная, но располагающая. Вроде бы обычный парень, светловолосый, голубоглазый, но что-то под этой обычностью чувствовалось, а что – непонятно.
Потом мы пили чай на кухне, разговаривали о разных пустяках, а я рассматривала принесённые Андреем открытки с изображением военной формы.
- Можете оставить их у себя, пока они вам нужны, - сказал Андрей, когда они с Курбаном собрались уходить, - потом отдадите.
Открытки я отсканировала для себя и отдала хозяину. Мы договорились, что он встретит меня после работы и заберёт их.
Мы шли по улице, подставляя лица лёгкому снежку, болтали о разном, и я думала, что мне повезло. Андрей оказался реконструктором, а значит – неистощимым кладезем сведений о военной форме, броне, оружии и прочем. Зачем мне это – кто знает, но вдруг пригодится? С ним вообще было интересно, спокойно и весело. Хотя где-то на самом краю сознания горел тревожный огонёк, ещё не красный, но жёлтый – предупреждение и совет не увлекаться.
- Скоро праздники, - говорил Андрей, - католическое Рождество, потом Новый год… Мы могли бы провести их вместе.
- Не знаю. Рождество – это ещё и Солнцеворот, а его я праздную сперва на работе, а потом в одиночестве. Так надо. Новый год я проведу с родными, но первого января – может быть.
- Замечательно! Значит, договорились?
- Сказала же – не знаю, может быть. Точнее скажу ближе к дате.
Мы дошли до подъезда и распрощались. Я Андрея на чай не пригласила, а он не стал напрашиваться.
Утром, придя на работу, я обнаружила Евгешу, беседующую с неизвестным человеком.
- Знакомься, Ксения, - сказала моя начальница, - это Максим Викторович Северцев.
Он поднялся с кресла и протянул мне руку. Я взглянула в лицо гостя – и обомлела. Это он несколько лет назад стоял на пороге моего дома и спрашивал, не здесь ли живут Швецовы… Точно, он: то же узкое лицо с высокими, крепкими скулами, те же глаза цвета старого, потемневшего от времени и невзгод серебра, тот же голос – хрипловатый и сильный.
- Добрый день, Ксения, - сказал Северцев, слегка пожимая мою руку, - мы с Евгенией Борисовной говорили о том, что вам пора становиться полноправной Гончей. Готовиться к Посвящению.
- Что я должна делать? – спросила я, с трудом избавившись от наваждения.
- Прежде всего ещё раз как следует подумать. После ритуала дороги назад не будет. Ваша жизнь станет сложной, интересной, опасной – какой угодно, только не прежней. К себе нынешней вы никогда не вернётесь. Обдумайте мои слова, Ксения, и решите – нужно ли вам это. Когда поймёте, что сделали выбор, позвоните мне, - он протянул белую с красным визитку, - в любом случае я вас не тороплю. Решение за вами.
И ушёл. А я осталась в смятении и растерянности.
-Что мне делать? – я не ждала ответа, но Евгеша отозвалась.
- Прежде всего успокоиться. Тебе сегодня целый день работать, так что пока не думай об этом. А дома возьми свои карты, сделай расклад, помедитируй над ним . А когда придёшь в состояние душевного равновесия – решай.
Легко сказать – решай… Но это действительно лучше отложить на вечер. Сейчас нужно работать.
Клиентов в этот день было немного, особо сложной работы тоже не случилось, и в общем, день прошёл ни шатко, ни валко. Дома я всячески оттягивала «момент истины». Поужинала, помыла посуду, вылезла в интернет. А потом подумала: какого чёрта? Откладывать вечно невозможно, решать рано или поздно придётся. И взялась за «Золото скифов».
Отложив в сторону Младшие Арканы – нет смысла делать полный расклад - я перетасовала Старшие. Сосредоточилась на вопросах: «Что происходит?», «Что я должна сделать?» и «Чем закончится», выложила на стол три карты и перевернула их по очереди.
Первой картой была Смерть. Нынешняя моя жизнь подошла к завершению. Ну да, чем бы я ни стала, пройдя посвящение, прежней уже не бывать. Это как раз понятно. Дальше что? Повешенный. Жертва. И тоже понятно, какая именно. Третья карта – Мир. Богиня Табити обещает мне свет и полноту жизни. И странно – напряжение исчезло, смятение в мыслях улеглось, появилось холодное спокойствие и понимание: всё идёт как должно. Завтра, поскольку сейчас уже без трёх минут полночь, я позвоню Северцеву и скажу, что надумала.
С тем я и легла спать. Никакие сны мне не являлись, и на каком боку заснула, на том и проснулась. И утром исполнила то, что задумала.
Не знаю, каких громких и пафосных слов я ожидала от Северцева, но он сказал только:
- Хорошо. Я зайду сегодня к вам на работу, и мы поговорим.
Пришёл он к концу рабочего дня. Евгеша отвела нас в маленькую комнату за занавесом, сварила кофе и оставила наедине.
Мы сидели в креслах друг напротив друга, разделённые журнальным столиком. Северцев поднёс к губам маленькую чашечку, расписанную цветами, сделал глоток и поставил её на стол.
- Итак, - негромко сказал он, - вы решились.
- Да.
- Имейте в виду, приговор окончательный и обжалованию не подлежит. С этой минуты девушки по имени Ксения Тафинцева больше нет. Можете считать её умершей. Посвящение отметит точку перехода к вашей новой жизни в качестве Гончей Круга. Общение с родными и друзьями вам никто не запрещает, но вы сами очень скоро почувствуете, сколь многое вас разделяет. Прежние связи истают, сойдут на нет. И это будет больно, Ксения, гораздо больнее, чем разрыв «со слезами и кровью».
- Понимаю.
- Дай-то бог, - он слегка усмехнулся, - впрочем, времени на страдания у вас будет немного. Начинается настоящее обучение. Двадцатого декабря я зайду за вами – и начнём. А пока не думайте о том, что вас ждёт, действительность всё равно окажется другой.
- Ну что же, - сказала Евгеша, когда Северцев ушёл, - у тебя ещё есть время, пять дней. Подумай, какие дела остались незавершёнными и доделай их.
И попрощайся с родными, мысленно добавила я, но вслух ничего не сказала.
Собственно никаких прощаний не требовалось. За последние несколько лет мы с Ольгой как-то отдалились друг от друга. Не поссорились, нет - именно отдалились. У неё была своя жизнь, у меня – своя. Мы перезванивались в стиле «привет - как дела – нормально – пока», встречались пару-тройку раз в год – в дни рождения её или Алиски да в годовщину смерти матери - и всё, пожалуй.
Друзья? Да нет у меня друзей. Курбан если только. Вот с ним стоит поговорить. Не то, чтобы мне нужен совет, просто услышать от другого человека, что я всё сделала правильно. И тут я поймала себя на том, что старательно избегаю мыслей об Андрее. Ну и правильно. Кто он мне – не друг, не парень, так - случайный знакомый. А чувство окончания чего-то, что ещё и не началось толком, я старательно загнала на самое дно души.
Так, за размышлениями я не заметила, как дошла до дома.
Обыденные дела, как всегда, отвлекали и успокаивали. Пока приготовила ужин, пока поела, пока посуду помыла…
Полезла в интернет, поставив плеер на случайное воспроизведение. И чуть со стула не свалилась.
Оргия Праведников – Дорога Ворона…
Курбану я позвонила, конечно, и как ожидала, не услышала от него ничего такого, чего не понимала бы сама. Но после разговора с ним стало немного спокойнее на душе.
Северцев позвонил мне двадцатого около четырёх.
- Я жду вас у подъезда, - сказал он, - спускайтесь, Ксения.
Мы шли по Советской вниз и беседовали о пустяках. Северцев не говорил о том, что меня ждёт, а я не спрашивала. Придёт время – сама узнаю. Постепенно темнело, ветер мёл позёмку по расчищенному асфальту. За разговором мы незаметно дошли до бывшего Дома Советов – чёрт его знает, как он теперь называется… Зашли с тыла, под арку, Северцев повозился около какой-то неприметной дверцы и открыл её. Несколько минут пути по тёмному, едва освещённому пыльной лампочкой коридору – и мы оказались перед ещё одной дверью. И я сразу вспомнила все таинственные рассказы про подземный ход.