2. Позднейшие: основной источник для истории Греко-персидских войн — Геродот, писавший через 30—40 лет после изображаемых событий, во время войны афинян со спартанцами. В это время враги Афин вели бешеную агитацию против них, обвиняя их в том, что они примирились с национальным врагом — Персией, ведут войну с эллинами и угнетают островитян и малоазиатских греков. Прежде всего агитация велась против рода Алкмеонидов и его вождя Перикла. Алкмеонидов обвиняли в том, что они уже в 509 г. дали «землю и воду» персам, что в 490 г. они пытались предать персам Афины и т. д. В том же обвиняли с еще гораздо большим основанием постоянного союзника Афин — Аргос. Наоборот, Спарту изображали как главную спасительницу общеэллинского дела, как заклятого врага Персии и организатора победы в Греко-персидских войнах, как наиболее храброе и рыцарское государство. Если фиванцы — главный союзник Спарты в средней Греции — открыто сражались на стороне Персии, то это с точки зрения апологетов Спарты и ее союзников объясняется тем, что в то время у власти стояла кучка олигархов, — фиванский народ не несет за это никакой ответственности.
Руководящая Афинами группа во главе с Периклом вела борьбу со Спартой, вела, как нам известно, тайные переговоры с Персией, и даже в 449 г. заключила с ней далеко не почетный мир. Однако открытая пропаганда такой политики была бы крайне непопулярной ввиду укоренившихся «националистических» взглядов (нельзя забывать, что в эпоху войны со Спартой уже было значительно развито рабовладение, идеологической основой которого является противопоставление греков варварам). При таких условиях необходимо было внешне признать «националистическую» концепцию, проводя афинскую точку зрения лишь исподволь и незаметно. С этой точки зрения неоценимую услугу Афинам оказал труд Геродота: они могли с гордостью ссылаться на то, как рисует картину один из величайших ученых того времени и притом гражданин Галикарнасса, одного из городов, якобы угнетаемых афинянами. Геродот приписывает главную заслугу в Греко-персидских войнах афинянам — если бы не они, вся Греция подпала бы под власть персов; впрочем, он сам знает, что такой взгляд не встретит сочувствия у большинства греков.
Признавая преимущества спартанского государственного устройства и военной техники, а также роль спартанцев в Персидских войнах, он стремится, где только возможно, потихоньку развенчать их: спартанцы эгоистичны и думают только о себе, а не об эллинах; они думают одно, а говорят другое; чтобы не идти в поход, они ссылаются на государственные праздники; их полководцы (в частности, Еврибиад) продажны, нерешительны и лишены инициативы. Поведение в войне спартанских союзников — фиванцев и коринфян — Геродот старается изобразить как сплошную трусость и предательство; наоборот, для афинского союзника, Аргоса, он изыскивает всевозможные оправдания. Он замечает, что в древнейших столкновениях между греками и варварами главная вина падает не на варваров, а на греков; восстание ионийских греков против персов он называет безумием, а Греко-персидские войны — вообще величайшим несчастием для Греции и для Персии; он относится с восхищением к религии и культуре Персии и Египта и восхищается техникой Дария; он подчеркивает, что предки греческих мудрецов и греческих аристократов (например, Фалеса) были азиатами; он всячески расписывает подвиги при Саламине Артемисии, которая была в Галикарнассе сатрапом персидского царя; он считает, что вина за разграбление храмов и святынь падает в первую голову не на персов, а на греков, что персы по храбрости не уступали грекам, а причиной победы греков в битве при Платеях было только превосходство греческого вооружения, и т. д. Все эти замечания сделаны вскользь, мимоходом, чем и объясняется, что до последнего времени ученые почти не замечали их, а видели в «Истории» Геродота только ее официальную тенденцию, стремление прославить греческое оружие и противопоставить высшую расу, греческую, низшей — варварской.
Соответственно этому и Греко-персидские войны изображались как освободительная война греческой демократии против всякого рода угнетателей: «тиранов» и аристократов внутри, персидского деспота — вовне. Развитие демократии в Афинах, с этой точки зрения, есть закономерное следствие победы в освободительной войне. Эта точка зрения была господствующей на западе до последнего времени; лишь Ж. Гобино, А. Оветт, К. Ю. Белох и Эд. Мейер (в 1918 г.) впервые усомнились в ее правомерности. Односторонний характер этой точки зрения, игнорирующей как экономические факторы, так и ряд ясных высказываний Геродота, впервые показали Ф. Мильтнер и Г. Де Санктис в последние годы (ср. также работы Гейнлейна и К. Ф. Леманн-Гаупта); далее развил и углубил новую точку зрения автор этой книги.