Восстание на Самосе было, по-видимому, частью большого плана, задуманного Персией (как можно заключить из Фукидида, I, 41, 2) вместе со Спартой, так как одновременно с Самосом восстали некоторые города в Карии, Византий, Херсонес Фракийский; началось брожение на Лесбосе; вероятно, предполагалось лишить Афины морского господства и передать его Самосу, который, войдя в Пелопоннесский союз, должен был стать проводником спартанской политики. Аристократам удалось с персидской помощью снова захватить Самос, взять в плен значительную часть демократов и афинский гарнизон и увезти своих заложников; затем они вместе с персами двинулись походом на Милет. Узнав об этом, Перикл спешно направился к Самосу с 60 кораблями. Ему удалось одержать победу, но в это время он получил сведения, что к Самосу идет финикийский флот. Перикл пошел ему навстречу, а тем временем самосцы нанесли чувствительное поражение афинянам. Однако обещанная спартанцами помощь не прибыла, с персами же Периклу, надо думать, удалось договориться. Персам было, по-видимому, обещано вернуть некоторые города Карии: владение этими городами было стратегически и политически очень важно для Персии, а для Афин обладание ими имело ничтожное значение. Как бы то ни было, персы остались нейтральными, и флот Перикла мог спокойно вернуться к Самосу.
Поход пелопоннесцев на помощь Самосу также не удалось осуществить — Коринф отказался участвовать в этом походе, к тому же на помощь афинянам пришли суда с островов Хиоса и Лесбоса, оставшихся независимыми союзниками. Пришла новая эскадра и из Афин. При таких условиях вторично осажденным самосским аристократам не оставалось ничего, кроме капитуляции. Они должны были выдать весь флот, срыть стены, дать заложников и уплатить огромную контрибуцию, частью в виде уступки земли клерухам, частью в форме ежегодных взносов. Вслед затем были подавлены восстания в Византии и на Херсонесе Фракийском.
7. ПРИЧИНЫ АФИНСКОЙ АГРЕССИВНОЙ ПОЛИТИКИ 445—431 гг.
Политика Перикла производит впечатление исключительного такта и миролюбия. Держа под протекторатом Афин все побережье Малой Азии и одержав победу над персами при Саламине Кипрском, он в 447 г. добровольно признает персидский протекторат над побережьем Малой Азии; добившись так или иначе ухода спартанцев из Аттики и имея возможность оказать серьезное сопротивление в случае нового наступления пелопоннесцев, Перикл отказывается от власти во всех владениях Афин на материке Греции, тем самым создав затруднения для афинского распространения на Запад. Всеми этими действиями, казалось бы, раз и навсегда было упрочено господство Афин на Эгейском море и бесперебойный регулярный подвоз хлеба. Действуя в духе умеренности, Перикл не применял тех террористических мер, которые в древности были обычно в ходу по отношению к подчиненным территориям, и афиняне имели полное право заявить: «Никто из наших хулителей не обращает внимания на то, что другие, имеющие подвластные области за пределами своего государства, не проявили к подвластным городам такой умеренности, как мы» (Фукидид, I, 77, 1).
Казалось, был достигнут устойчивый кульминационный пункт афинской политики, и Перикл мог почить на лаврах. В действительности, однако, это не так. Западная политика Перикла представляет собой в сущности ту же войну, только ведущуюся иными — дипломатическими и экономическими — средствами. Вмешательство в самосские дела показывает, что афиняне имели неослабный политический надзор за своими союзниками — во всяком случае, наиболее сильными из них — и готовы были в любой момент вооруженной силой подавить всякую попытку ведения самостоятельной политики.
Для чего нужна была эта агрессивность, если достигнуто было такое, как может показаться, полное благополучие и равновесие? Причину этой нервозности мы никогда не поймем, если не учтем, что с привозом новых партий рабов все более росло число безработных граждан, этих государственных пенсионеров, для пропитания которых необходимо было усиливать давление на союзников и изыскивать источники для получения все новых и новых транспортов хлеба. Необходимость обеспечения этих масс явилась причиной и Архимедовой войны, о которой мы будем говорить в следующей главе.
8. ЛИТЕРАТУРА, ИСКУССТВО И НАУКА