Малахия наклонился вперед, упершись локтями в колени, и бросил на меня ледяной взгляд.
— Испытай тысячи лет этой боли, тысячи лет ощущения такого рода пренебрежения. Теперь добавь к этому еще сотни пыток, невыразимых издевательств и мучений и подумай — возможно ли, что я сам тоже изменился?
Я не ответила на его вопрос, только задала свой.
— На что это было похоже? На другой стороне.
Челюсть Малахии сжалась, когда он уставился в точку на стене, избегая моего взгляда.
— Жестоко, но это история для другого раза.
— Ты убил богов? — спросила я.
Губы Малахии поджались.
— Да. Я убил.
— Включая моего отца? — я никогда не знала своего отца, но знала, что он был одним из них, богом из Иного Мира. Во рту появился горький привкус. Было сомнительно, что я когда-либо захотела бы познакомиться с этим существом, но теперь у меня никогда не будет такой возможности.
Глаза Малахии потемнели, и он рявкнул:
— Повторяю, история для другого раза.
Затем он поднялся со стула и расправил крылья.
Мой стул заскрипел, когда я подскочила к нему в два прыжка.
— Куда ты идешь? У меня есть вопросы, а у тебя есть ответы.
Малахия рассмеялся, низкий, мрачный звук, от которого в комнате стало устрашающе тихо. Он нахмурился, а затем смягчился.
— И я отвечу на твои вопросы, свет мой, в другой раз. Тайная встреча, которую твои друзья провели по поводу меня, завершилась, и у нас закончилось время.
Он протянул руку и мягко сжал прядь моих волос двумя пальцами. Я отшатнулась, мои волосы выскользнули из его хватки. Он закатил глаза.
— У тебя компания, — заявил он, сверкнув зубами, и сделал шаг назад. Вихрь теней окутал его тело и поглотил целиком. Когда тени рассеялись, Малахия исчез.
Дверь в мою комнату распахнулась, и вошел Брэндон, вытягивая шею и оглядывая комнату. Он задернул шторы и заглянул за них, его взгляд скользнул по углам комнаты, под кровать, в шкаф.
— Я слышал голоса. Кто здесь был?
— Я думаю, ты и сам знаешь, — ответила я, и Брэндон тихо выругался. — Как прошла тайная встреча?
Взгляд Брэндона скользнул ко мне.
— По видимому не такая уж и тайная. Как ты узнала об этом?
Я пожала плечами, затем снова села за чайный столик.
— Он знал. Я не знаю откуда. Он знает все и вся. Как будто ни в этом мире, ни в следующем нет ничего, что могло бы ускользнуть от его внимания, — я вздрогнула. — Это была одна из многих причин, по которой он так пугал меня в детстве.
Брэндон сел напротив меня и осмотрел чашку, из которой пил Малахия.
— Что ты можешь рассказать мне о нем?
Этот вопрос заставил меня ощетиниться.
— Я мало что могу тебе сказать. Мы не видели друг друга очень долгое время. Мы были близки в детстве, но это все, чем мы были: дети. Воспоминания — не более чем размытое пятно, — ответила я, чувствуя, что немного защищаюсь. — Он был жесток тогда, и он все еще может быть таким. Я знаю столько же, сколько и ты.
Брэндон со вздохом откинулся назад, его глаза затуманились.
— Ты думаешь, он представляет угрозу? Ты думаешь, он хочет уничтожить нас?
Я откинулась на спинку стула, совершенно не уверенная в ответе на этот вопрос. Если Малахия не получит того, чего он желал, то разрушение станет вполне реальной возможностью.
— Я не знаю, Брэндон. Я ничего не знаю. Перестань меня расспрашивать.
Брэндон склонил голову и поерзал на своих доспехах, затем встретился со мной взглядом.
— С днем именин. Прости, что мы забыли.
— Многое происходит. Это понятно.
— Нет, не для меня, — Брэндон покачал головой. — Из всех именно я должен был вспомнить. От Эйдена или Джорджа я бы такого ожидал, но не от себя. Ты всегда была мне ближе всех, даже если я не был таким для тебя. — Он посмотрел мне в глаза. — Кстати, спасибо тебе… за то, что защищала меня.
— Всегда, — ответила я, потянувшись через стол, и взяла его за руку. — Неважно, как сильно ты меня бесишь.
Брэндон усмехнулся, и я ответила на его улыбку своей. Мы давно не общались, и я скучала по этому. И все же была одна деталь, не дававшая мне покоя.
— Брэндон, — начала я. — Ты не был удивлен, когда узнал, кто я. Ты уже знал. Я знаю, что ты знал.
Брэндон колебался.
— Я знал, что ты не человек, я был уверен в этом. И все же, мои подозрения о том, кем ты была, были всего лишь подозрениями. Но да, тень была первым в моем списке.
— Как долго ты знал?
— Долгое время. Я бы хранил твой секрет вечно, если бы пришлось, но Эйден потребовал правды. Он заставил меня следить за тобой, и когда я не дал ему ничего, с чем можно было бы работать, он начал подозревать меня. У меня не было выбора, кроме как рассказать ему.