Для характеристики той среды, из которой вышли мадьяры, определенный интерес представляет Стерлитамакский могильник VIII-IX вв., где обнаружены погребения воинов с характерным вооружением и конской сбруей. Представленные здесь вещи - сабли, боевые топоры, наконечники стрел, стремена и прочие - не отличаются от вещей того же времени, распространенных у всех кочевых и полукочевых народов Евразии. Зато здесь находится своеобразная керамика в виде грубых круглодонных сосудов, украшенных рядами вдавлений, вовсе не свойственная аланским и тюркским погребениям и генетически восходящая к формам, характерным для местного населения с глубокой древности 10. Этот могильник оставлен не аланами и не тюрками, а народом финно-угорского круга, к которому принадлежали и мадьяры.
Точное время и обстоятельства переселения мадьяр в Причерноморские степи неизвестны. Если наши соображения о связи их появления с восстанием кабар верны, то это надо относить к 20-мгодам IX в.
Археологические памятники венгров до переселения в Среднюю Европу остаются неизвестными. Можно указать лишь отдельные вещи, сходные с венгерскими. В погребении с трупосожжением близ с. Веселовского Хмелевского района горьковской области недавно найдена бляха от сумки характерного венгерского типа. Ранее таких блях за пределами Венгрии не находилось. Могильник близ с. Веселовского датируется IX-XI вв. и считается марийским.
Считается, что из своего прежнего местожительства к востоку от Волги мадьяры были вытеснены печенегами, которые в дальнейшем прогнали их еще дальше на запад.
По словам Константина Багрянородного, мадьяры поселились в Причерноморских степях в местности, которая называлась Леведия, но прожили в ней всего три года, после чего переместились в область, называемую Ателькузу 12. По всей видимости, Константин Багрянородный в своем рассказе о мадьярах приводит два разных сообщения об одном и том же событии, не сумев разобраться в информации, идущей из разных источников13. Местом действия обоих сообщений является одна и та же область, но в одном случае названная Леведией, а в другом- Ателькузу. Что это так, вытекает из наименования реки, находившейся в Леведии - Хингулос, которое легко отожествляется с именем правого притока низового Днепра - Ингуломи. В общем это та же область, в которой находились реки Варух (Днепр), Куву (Буг), Трулл (Днестр), Врут (Прут) и Серет и которая называлась Ателькузу15.
Мы не можем останавливаться на рассмотрении существующих мнений о значении этого наименования; первая часть его «атель» - река - совершенно прозрачна, а вторая, «кузу» вызывает зато немало разногласий 16. Для нас важно, что страна Ателькузу обнимала только степи северо-западного Причерноморья от Днепра до Дуная, так как примыкающая к ним полоса лесостепи, не говоря уже о простирающихся к северу и северо-западу от нее лесах, была в это время, как свидетельствуют археологические данные, занята славянами, и нет решительно никаких признаков, что они были оттеснены оттуда пришельцами. Русская летопись называет здесь уличей по Бугу и тиверцев по Днестру; поселения последних простирались вдоль Карпат до низового Дуная.
Другим названием занятой мадьярами территории в целом или только в части было Леведия - по имени мадьярского вождя или воеводы Леведия. Поиски Леведии где-то в другом месте, да еще с помощью топонимических обозначений с основою «лебедь», в роде пресловутой Лебедяни, не могут привести к положительным результатам уже по одному тому, что имя венгерского воеводы не имеет ничего общего с названием птицы, а тем более травы - лебеды, так как должно произноситься Левед, с «в», а не с «б»17. Венгерское предание возводит происхождение этого народа к предку Элёд, имя которого связано с венгерским корнем «лел», «лелек», «леве» - душа, дышать, жить, быть, существовать. Вполне возможно, что и имя Леведии возникло на той же основе.
При отожествлении Леведии с Ателькузу вопрос о передвижении мадьяр в Причерноморье под новым натиском печенегов совершенно снимается. Для вопроса о времени появления мадьяр в Ателькузу большое значение имеет сообщение византийских хроник об их участии в делах Дунайской Болгарии во второй четверти IX в. У продолжателя Георгия Амартола и некоторых других византийских авторов имеется рассказ о том, как македонские пленники, захваченные болгарами в 813г. в Адрианополе в количестве 12 тысяч человек и поселенные ими на северной стороне Дуная между Серетом и Днестром, подняли мятеж, стремясь вернуться на родину на судах, присланных за ними из Византии. Болгары, пытавшиеся им воспрепятствовать, были отбиты. Так как военные силы болгар в это время были заняты войной с Византией, болгары обратились за помощью в обуздании непокорных к уграм (венграм), которые и напали на македонских греков. Греки обратили их в бегство и благополучно вернулись на родину 18. Весь этот рассказ приводится хрониками потому, что он имеет отношение к императору Василию Македонянину, который был в болгарском плену вместе со своими родителями и вернулся оттуда при императоре Феофиле 25-летним молодым человеком. Дата этого события определяется годами византийско-болгарской войны 836-837гг. В это время мадьяры жили поблизости от Дуная, т. е., очевидно, находились уже в стране Ателькузу. В начале 60-хгодов IX в. шайки мадьяр проникали в Крым, где их встретил Константин Философ на своем пути в Хазарию 19.