Авары продолжали настаивать перед Византией на предоставлении им обещанной земли для поселения. Но в Византии не доверяли аварам. Племянник Юстиниана куропалат Юстин, хорошо осведомленный в делах варваров, доносил, что авары замышляют под видом переселения перейти Дунай и всеми силами напасть на империю. Ввиду этого в 562г. переговоры с аварами были прерваны, а у аварских послов было отобрано оружие, которое они закупили в Константинополе32. В 565г. Юстин II сразу же после своего воцарения вовсе прекратил выплату даров аварам 33. Но авары, соединившись с кутригурами, представляли уже серьезную силу: в 565г. они проникли в Тюрингию и воевали в союзе с франкским королем Сигизбертом34, а в 567г. в союзе с лангобардами уничтожили гепидов и таким образом приобрели, наконец, собственную территорию. В следующем году их союзники лангобарды ушли в Италию и они остались полными хозяевами всей Паннонии35 и опасными соседями Византийской империи, от которой и потребовали ежегодной выплаты им тех даров, которые империя раньше выдавала кутригурам и утигурам 36.
После безуспешных переговоров авары начали в 570г. войну с Византией, они вторглись во Фракию, но были отбиты. Только в 573г. авары принудили Византию заключить с ними мир и выплачивать ежегодную дань. Однако мир был недолговечным; авары непрерывно увеличивали свои претензии и опустошали балканские провинции империи.
Не касаясь дальнейших аваро-византийских отношений, следует заметить, что сила авар заключалась не столько в них самих, сколько в тех племенах, которые им удалось объединить частью путем завоевания, а частью в качестве союзников. О составе аварского войска можно судить по составу пленных, захваченных византийской армией во время одного из немногих удачных походов против них. В 601г. имперская армия перешла Дунай и в двух сражениях на р. Тиссе разгромила аварские ополчения. Среди захваченных пленных только пятая часть была аварами, половина их состояла из славян, а остальные из разных «других варваров»37.
Отношения между аварами и входившими в возглавляемый ими каганат славянами и другими племенами хорошо понимал полководец Тиверий, который при заключении мирного договора с аварами предпочитал получить в качестве заложников детей не самого аварского кагана, а «скифских» князей. Он был уверен, что эти князья могут помешать нарушению мира, даже если бы этого хотел сам каган38.
Без сомнения, под князьми здесь подразумеваются вожди тех племен, о которых сам аварский каган Баян говорил, что они по союзу следуют за ним, и в глазах которых он боялся пасть в случае неудачи39. В аварский военный союз входили, конечно, не только славяне, здесь были и другие племена; в особенности много было кутригур, увлеченных аварами в их движении на запад. «Я таких людей пошлю на Римскую империю, - цинично заявлял Баян римскому полководцу, - потеря которых не будет для меня чувствительна, хотя бы они совсем погибли». Вслед за этим в пределы Византии было направлено 10 тысяч кутригур 40.
О значительном количестве кутригур в Паннонской Аварии свидетельствуют те события, которые разыгрались здесь после неудачного похода авар на Константинополь в 626г.41 Начавшийся еще перед тем процесс разложения Аварского союза, выразившийся в образовании самостоятельного славянского государства Само в нынешней Чехословакии 42, привел к возникновению двух группировок в самой аварской Паннонии. После смерти хана в 630г., каждая из них выдвинула своего кандидата на ханскую власть, причем одна из группировок была собственно аварская, а другая болгарская, т. е. кутригурская. В результате разгоревшейся между ними междоусобной войны, кутригуры оказались побежденными и должны были бежать из Паннонии во владения франков (631г.). Король Дагоберт сначала разрешил им поселиться в Баварии, а затем приказал истребить опасных пришельцев. По сообщению Фредегара, из 9 тысяч кутригур-болгар спаслось только 700 человек, которые во главе с князем своим Альцеком бежали сначала к славянам, а затем в Италию к лангобардам и, в конце концов, поселились там в пределах Беневентинскогогерцогства43. Павел Диакон замечает, что в его время (IX в.) эти болгары говорили по-латыни, но еще помнили и свой язык 44.