— Ты знаешь, что кроме физического тела у человека есть тонкие тела? Называют их по-разному, это не суть, а суть то, что процессы на уровне физического тела влияют на тонкие тела и наоборот. Так вот и у планеты в целом тоже есть подобные структуры, похожие на тонкие тела человека. В данном случае эти структуры перегружены негативными эмоциями жителей Земли. В любой момент «отдача» может пойти на физическое тело планеты.
— Будет какая-нибудь катастрофа?
— Скорее всего. Я вынужден здесь и сейчас создать территорию, заряд которой хотя бы частично уравновесил бы негатив.
— Такими странными способами?
— Другие пока недоступны. Мы не должны… действовать с помощью насилия. Зло нельзя уничтожить, Лайт. Оно от этого только возрастает. Мы преимущественно пока изолируем, лечим…
— Шлёпаете, — подсказал Ланс.
— И это тоже. За неимением лучшего.
— Но это тоже насилие! Тем более над детьми. Разве не так?
— Насилие бывает разным. Первое тело человека — физическое. Первое насилие, следовательно, связано с физическим телом. Следующее тело тонкое, назовем его астральным, его основание — эмоции, следовательно, следующее насилие — эмоциональное. Оно более серьезно, чем физическое, и действует уже не просто на мясо и кости. Страх, стыд, раскаяние — этим мы тоже иногда позволяем себе пользоваться. Далее — ментальное тело. Разум. Насилие над мыслью — этим пользоваться гораздо опаснее. Далее казуальное тело. Карма. Принятие решений, которые определяют судьбу человека. Не физическую — духовную. Здесь тоже легко стать насильником. Чем выше мы забираемся от одного тонкого тела к другому — тем страшнее насилие над этим телом. И больше негативный фактор. Я понятно изъясняюсь?
— А чёрт тебя поймет. Следуя твоей логике, иногда лучше убить. Меньше последствий?
— Иногда, — скривил губы Хозяин. — Особенно «легко» убивать тому, кто понимает, какому насилию он подвергает при этом свою собственную бессмертную душу. Я же тебе сказал, физическое тело влияет на тонкое, и наоборот. Тут когда шлёпаешь тебя, и то не знаешь, кому больше достается.
— В смысле? Что тебе тоже больно в этот момент?
— А ты как думал? — фыркнул В. С.
— Ну я знал, но не заострялся на этом как-то… Ведь тогда все, что мы здесь делаем для тебя, сплошной кошмар?
— Ну, во-первых, не сплошной; во-вторых, это, к счастью, не нарушает экологического равновесия планеты…
Хозяин рассмеялся, глядя на озабоченную мордочку Лайтмена.
— … а в третьих, в этой работе есть и положительные эмоции: если удается разбудить в человеке человека — это же ни с чем не сравнимое удовольствие… Надеюсь, ты удовлетворен? Я сейчас, вообще-то занят.
— Подожди, — попросил Ланс. — Последний вопрос. Я много думал над этим, но вчера просчитал кое-что на компьютере (у тебя отличные компы, кстати). Я сделал компьютерную модель флайера и кое-что прикинул, — Ланс вытащил из кармана распечатку с цифрами и графиком. — Посмотри.
В. С. нехотя взял бумажку.
— Вспомни, как ты сбил меня над Ираком? У меня было две системы управления. Ты просто отключил всё это мысленно, прямо с земли?
— Да, — кивнул Хозяин. Лицо его напоминало маску — все эмоции вдруг исчезли.
— А ручное управление?
— У вас, американцев, странные понятия о ручном управлении. Ручное, Ланс, это когда одна железка толкает вторую железку, а та — третью. Такого у тебя и не было. А любую автоматизированную систему вывести из строя — раз плюнуть. Да ты, наверное, и сам это умеешь.
— Только не так хорошо. Но не в этом дело. Я посчитал… В общем, флайер должен был разлететься на куски. Я, конечно, выжил бы, но вряд ли ты это знал. Значит, ты сначала сбил мой флайер, а потом… Да?
— Да. Я посадил его.
— Но почему?
— Я знал, что этот разговор рано или поздно произойдет, — лицо Хозяина оставалось непроницаемым. — Я сейчас действительно занят. Давай, поговорим утром, часов в девять?
— Это так серьезно? — удивился Ланс.
— А ты что, думал, я увидел твою смазливую мордашку и решил тебя спасти? — развеселился вдруг Хозяин.
— Ну, как-то так. Ведь вы же так возитесь с детьми…
— Это ты-то ребёночек? — В. С. едва не расхохотался. — Уйди с глаз моих. В девять, чёрт с тобой, я расскажу тебе эту историю, только не смеши меня так больше! Ребеночек! Скромное обаяние бандитизма!
И, фыркая, Хозяин растворился в коридоре.
Выскочив на улицу, слегка ошарашенный, Ланс минут пять остывал в темноте у забора. Что опять, к какой-то матери, за таинственные истории! Он-то считал, что всё, наконец, разрешилось.