Туземец подал ему чашку с водой. Ланс «не заметил». Парень, совсем не удивившись, вдруг плеснул воду ему в лицо, и, пользуясь секундным замешательством, заставил сделать несколько глотков, а остатки воды вылил на макушку. Похоже, навык у него был.
Лайтмену захотелось сказать туземцу какую-нибудь гадость, но, посмотрев в его младенчески чистые глаза, он промолчал. А туземец, наконец, сделал самое разумное из того, что мог — ушел.
— Ну и кто ты? Мы так ничего и не услышали, — спросил один из перезагорелых парней.
Теперь все они (не меньше двух дюжин) вторглись в хижину.
— Я — Майк.
Ланс обернулся и посмотрел на «Майка» долгим, не предвещающим ничего хорошего взглядом.
— Расслабься. Самое худшее с тобой уже случилось, — рассмеялся Майк. — Мы тебя не съедим… до ужина.
Кое-кто тоже засмеялся.
— Мы здесь уже полгода, — сказал Майк. — Так что наше несколько навязчивое любопытство имеет свои причины.
«Лучше бы имело пределы».
— Тебя Хозяин привез?
— Кто? — вскинул глаза Лайтмен.
— Черноволосый — Хозяин, амбал — Стэн. Они как бы наполовину тутошние, а наполовину… люди. Как-то я странно выразился, по-моему, — засмеялся Майк, видя улыбки остальных парней. — Тут у нас много чего не как у людей.
«Хозяин, — зашевелилось в памяти Лайта. — Парня, который прекратил афганскую войну, тоже называли „Хозяин“». Эта полумистическая история всплыла на одной из лекций по международному шпионажу. Афганский агент центра передал вдруг в разгар военных действий: «Какой-то парень в хаки выгнал всех из штаба. Радируйте, что делать дальше?»
Преподаватель, конечно, просто привел пример бездарного агентурного сообщения. Но случай этот действительно имел место быть. Лайт проверял. И никто об этом парне так ничего и не узнал, разве что эта дурацкая кличка всплыла — Хозяин.
Неужели Томас Ри и Хозяин — одно и то же лицо? Ланс чуть не взвыл от тоски по компьютеру!
— У нас тут сегодня большой праздник, — продолжал рассказывать Майк. — Я думаю, Хозяин приехал на праздник. Видишь ли… Местные туземцы… Не знаю, как объяснить… В общем, у них долго не рождались дети. А сегодня должен родиться мальчик. Они очень этого ждут.
Лайтмен задумался: если остров прикрыт силовым колпаком — бежать, скорее всего, вряд ли удастся. Конечно, всегда существует ма-аленький шансик… Но ведь и ситуация тоже складывается небезынтересная…
— Сколько лет, ты говоришь, у них не рождались дети? — спросил вдруг Лайтмен.
Майк тот растерялся — ничего себе первая фраза для знакомства.
— Ну, может, это шутка, но… может быть… несколько миллионов лет…
Ланс пристально посмотрел на него. Майк, действительно, верил в то, что говорил.
Солнце, наконец, двинулось к закату. Лайтмену, кстати, и не требовался яркий свет, чтобы составить свое мнение об острове: был он очень маленьким, жили туземцы в деревянных, очень незатейливых хижинах с бассейнами и садами, но без оградок и заборов. И только в центре острова прямо из песка вырастало полдюжины зданий из незнакомого Лансу материала, похожего сразу и на камень, и на пластик. И хижины, и каменные здания, похоже, были просто выращены.
Ланс, заговорив было с Майком, так и не решил для себя, будет ли он продолжать этот треп, или одной фразой все их общение прекрасно закончится. Остров, однако, преподносил загадку за загадкой… Ланс следил, как сложнейший узор золотисто-палевых ветвей очередного строения вылезает прямо из песка…
Майк засмеялся. Он шел рядом. Парни разделились на группки, и Ланс попал в одну с Майком.
— Дома они выращивают. Садят в землю семечко, и, разговаривая с ним, выращивают из него дом с помощью природы и силы мысли. Здорово?
Ланс не ответил. Хотя и решил, что Майк не врет. Он слегка коснулся его головы — похоже, Майк был обычным человеком, хотя и необычным американцем — мысленный пульс его был непривычно глубок и четок. Если бы Ланс встретил такого парня в Голливуде, он обязательно познакомился бы с ним — таково было обаяние этой странной внутренней силы.
— Вот этот дом называется «Радость», вот, с колоннами. А этот, с меняющимся узором — «Уединение»… А вон, видишь, ближе к центру острова есть каменные здания… Их тоже вырастили, не представляю, правда, как…
«Зато я представляю, — подумал Ланс. — Камни, в общем-то, растут так же, как и деревья. Если понимаешь, как присмотреться».
— В каменных зданиях они не любят жить. Хотя камни там особенные и тёплые. Но это места для встреч, танцев. Молодежь тут очень любит танцы. Зрелище ни с чем не сравнимое.